Чтение онлайн

Тогда его простить я мог бы несомненно,

И посмеялся бы — с собой наедине.

Пусть с Иксионом он горит одновременно,

И с Прометеем, и с Танталом наравне,

Иль, что ужаснее всех этих кар втройне,

Пускай пожрет его последняя геенна:

Выть вашим суженым, младая Клоримена.

К Клоримене

Когда — вы помните — являлась мне охота

Твердить вам, что без вас моя душа мертва,

Когда не ведал я иного божества

Помимо вас одной, да разве что Эрота, —

Когда владела мной всего одна забота —

Вложить свою любовь в изящные слова,

Когда тончайшие сплетали кружева

Перо прозаика и стилос рифмоплета, —

Тогда, толику слез излив из ясных глаз,

Довольно многого я смел просить у вас,

Любовь казалась вам достаточной причиной.

О Клоримен, я вам покаюсь всей душой,

Не смея умолчать, как подлинный мужчина:

Я дурой вас считал, притом весьма большой.

* * *

«Себя, о Клоримен, счастливым я почту…»

Себя, о Клоримен, счастливым я почту,

Чуть снизойдете вы, — и тут же, в миг единый,

Я становлюсь такой разнузданной скотиной,

Что уж помилуйте меня за прямоту.

О да, выходит так: лишь низкому скоту

Не станет женский пол перечить с кислой миной;

Не сам Юпитер ли, коль представал мужчиной,

Отказом обречен бывал на срамоту?

Приявши лучшее из множества обличий,

Европу он украл, облекшись плотью бычьей,

И к Леде лебедем подъехал неспроста, —

Для мужа способ сей хорош, как и для бога:

Тот сердце женщины смягчить сумеет много,

Кто к ней заявится в обличии скота.

* * *

Предположить, что мной благой удел заслужен,

Что ночь души моей — зарей освещена,

Что в карточной игре с темна и до темна

Выигрываю я дукатов сотни дюжин;

Понять, что кошелек деньгами перегружен,

Что кредиторам я долги вернул сполна,

Что много в погребе французского вина

И можно звать друзей, когда хочу, на ужин;

Спешить, как некогда, побыть наедине

С божественной Климен, не изменявшей мне, —

О чем по временам я думаю со вздохом, —

Иль, благосклонности добившись у Катрин,

Забыться в радости хотя на миг один —

Вот все, чего вовек не будет с Фоккенброхом.

Японскии сон

Как-то раз, как-то раз

Я по уши увяз

Во сне, в бреду великом:

Я влез на месяц молодой

Над океанскою водой,

Над Тенерифским пиком.

Снилась мне, снилась мне

В том невозможном сне

Младых гишпанцев тройка:

Под мышки головы зажав,

Поскольку каждый был безглав,

Куплеты пели бойко.

Следом вдруг, следом вдруг

Явился мне паук

Британии поболе, —

Он порывался взять реванш,

Разгрызть пытался флердоранж,

Ревмя ревя от боли.

А внутри, а внутри

Чудовищной ноздри

Давид метал каменья

И — краснорож, рыжебород —

Терзал верзила роммелпот,

Дрожа от вожделенья.

Жуткий клык, жуткий клык

Он метил каждый миг

Воткнуть слону под ребра, —

Он шар земной пронзал насквозь,

Раскручивал земную ось

И хохотал недобро.

В страшный зев, в страшный зев

Вместились, присмирев,

Французские актерки, —

При каждой кавалер француз, —

Усердно услаждали вкус

Напитками с Мальорки.

Сквозь кишки, сквозь кишки

Шли сотнями быки,

А также — вот так штука! —

Кареты мчались взад-вперед

И было множество забот

У юнкера Безбрюка.

Под хвостом, под хвостом

Приметил я потом

Ряд гейдельбергских бочек;

Испанский флот, войдя в азарт,

В себя деньгами из бомбард