Чтение онлайн

– Ты, Петр Петрович, одного не можешь понять. Или не хочешь... Верх окончательно берут такие, как Иван Савельев, как Малыгин. Они тебя вытеснили отовсюду. Вот почему ты не в состоянии ответить на мои вопросы. А если в состоянии, но уходишь от них сознательно, то еще хуже.

Кружилин ожидал, что Полипов будет возражать, оправдываться. Но тот только спросил с холодной отчужденностью:

– А ты бы уж заодно и объяснил, не в состоянии или сознательно, раз... раз этакий у тебя... талант психолога.

– Этого объяснить пока не могу.

Стоя друг против друга, каждый теперь понимал, что лучше бы им скорей разойтись. Однако Кружилина задерживало любопытство: чем же кончится эта их случайная встреча?

Медлил и Полипов. Он отвернул глаза в сторону и потирал ладонью никелированный руль своего велосипеда. Потом решительно встряхнул машину, словно дернул лошадь за удила.

"Все равно не уедет, - подумал Кружилин.
– Он все-таки понимает, что это будет походить на бегство, на позорное отступление. Не уйдет, не попытавшись как-то взять верх. Но интересно как?"

Кружилин решил ждать до конца и даже положил обратно на чемоданчик плащ, полез за папиросами.

Полипов отлично понял все мысли Кружилина. Понял и даже смерил его глазами с головы до ног с откровенно снисходительным превосходством.

Однако и Кружилин понял, что этот взгляд бывшего секретаря райкома на сей раз какой-то искусственный, показной.

– Значит, думаешь, что прижал меня в угол?
– тихо спросил Полипов. Василий только пожал плечами.
– И ждешь, как я из него... из этого положения выйду?

– Ну что ж. Это тоже интересно.

– Да... Но только мне выходить ниоткуда не надо. И никуда ты меня не загнал. Конечно, в последние годы судьба меня не балует, в этом ты прав. Пришлось... работу в райкоме, а потом и в совхозе "Степной" оставить...

– Осторожные, однако, формулировочки. Жалеешь, что ли, себя? А когда-то не выбирал выражений. Некогда, мол, выбирать, которые помягче, дело делаем...

– А ты не перебивай!
– повысил голос Полипов.
– Я твои вопросы выслушивал спокойно.

– Хорошо, - коротко сказал Кружилин.

– Ну вот... Только рано вы собрались хоронить Полипова. Жив еще Полипов. А формулировки... Я и сам понимаю - наломал дров порядочно, как уж тут ни формулируй. Партия поправит...

– Сколько же можно поправлять тебя?
– не выдержал все-таки Кружилин.

– Во-он ты каков, оказывается!
– уже сквозь зубы выдавил Полипов.
– А ведь мы терпеливее относились к вам.

– Погоди, погоди... Кто это - мы? И к кому это - к вам?

– Ишь ты, как за слова хватаешься. К тебе вот, в частности. А мы - это старшее поколение.

Кружилин снова взял свой плащ.

– Ладно, Петр Петрович, кончим бесполезный разговор.

– Действительно, - согласился Полипов.
– Только, повторяю, не торопитесь сбрасывать со счетов нас. Как бы ни работали, какие бы перегибы ни допускали, мы свято верили в дело партии, в великое дело...

– Слушай, Полипов, ты это всерьез проводишь разделение на "вас" и "нас"? перебил его Кружилин и поглядел ему прямо в глаза.

– Какое... разделение?!
– вспылил Полипов. И потому, что вспылил, Кружилин понял: на этот раз Полипов чуть растерялся.
– Не хватайся, говорю, за слова.

– А нет разве? И коль уж делишь, то позволь спросить: вы, старшее поколение, верили в дело партии, а мы, пришедшие вам на смену, по-твоему, не верим?

– О-хо-хо!
– вздохнул Полипов.
– Вон какие далекие выводы, оказывается, можно сделать, зацепившись за одно слово. Вон как можно повернуть. Но, во-первых, никакого разделения я не провожу. Во-вторых, я просто хотел сказать, что мы, совершившие в семнадцатом году революцию, воздвигли еще Днепрогэс и Магнитку, неплохо справились с коллективизацией, с индустриализацией, построили, черт возьми, социализм. Ты что же, отрицать это будешь?

– Нет.

– Я считаю, что в этом есть доля и моего труда. А если так, почему же мы бросовые люди?

– Я тебе этого не говорил.

Полипов тупо уставился на Василия Кружилина, долго на него глядел, почти не мигая. Видимо, он и сам уже засомневался, говорил или не говорил Кружилин такие слова.

– Это ты сам придумал, - усмехнулся Василий.
– И вот почему придумал, мне это понятно стало наконец. Не-ет, ты, оказывается, кое-что понимаешь. Ты чувствуешь, что новые времена наступили, что ты и тебе подобные полностью себя...

– А в самом деле, прекратим-ка мы этот спор, - не дал ему договорить Полипов и поглядел на часы.
– Того и гляди, опоздаю.

– Куда торопишься так?

– В райцентр. Насчет того, что я из района хочу вон, это в горячке вырвалось. Годы и годы здесь прожил, сроднился. Живое-то рвать как?! Хочу самостоятельную работу попросить.

Кружилин двинул бровями.

– И что-нибудь дадут, я думаю. Попрошусь, скажем, в "Красный партизан", на место твоего отца. Он собирается на отдых. А у меня есть еще порох. И, если доверят, докажу, что кое на что способен еще... Ну, прощай.

И Полипов быстро вывел велосипед на середину дороги.

– Постой, постой! Ты это серьезно?
– опомнившись, проговорил Кружилин.

– Почему же нет?

– Но ведь... ты за один год колхоз угробишь. Ты сразу же чистые пары ликвидируешь.

– Нет, зачем же... Я понимаю: на парах все хозяйство "Красного партизана" держится. Пусть мои парторги выговоры получают, а я буду только голову нагибать, как бык. Как отец твой. Как Савельев или Малыгин тот же.

– Та-ак!
– воскликнул Василий и со злостью схватил с земли ни в чем не повинный чемоданчик.
– Ничего ты, Полипов, не понял, оказывается, за эти годы... с тех пор, как тебе пришлось, по твоему выражению, работу в райкоме партии, а потом и в совхозе "Степной" оставить.

– Ишь ты! Твои слова, я сказал бы, тоже несколько ядовиты, но ведь не поверишь.

– А насчет "Красного партизана"... что ж, езжай, попробуй.

– И попробуем! Если не возражаешь, - насмешливо бросил Полипов. Но улыбка на его лице вдруг начала таять.

Полипов точно впервые заметил в руках у Василия Кружилина плащ, дорожный чемоданчик и смотрел и смотрел на них не отрываясь.

– Погоди, Кружилин. Это что же?..
– Голос его изменился.
– Ты же агроном теперь. Уж не тебя ли... в "Красный партизан"?