Чтение онлайн

– Что ты, мама! Я на тебя похожа, - сказала Ирина.
– И вот что, мама. Ты ж бесстрашная у меня разведчица. В таких была переплетах, а тут... Возьми себя в руки!

* * * *

В руки себя Ольга Яковлевна взяла, но весь этот день, а особенно вечер были для нее нелегкими.

Во-первых, встреча с женой и дочерью Семена состоялась не в гостинице, а в их квартире.

Когда наступил условленный час, в дверь номера раздался негромкий стук, Ольга Яковлевна вздрогнула и даже чуть побледнела.

– Мама!
– предостерегающе прошептала Ирина.

Жена Семена, войдя, в упор оглядела Ольгу Яковлевну. Густые брови ее при этом начали подрагивать, а в черных усталых глазах блеснули слезы.

– Здравствуйте, - сказала она и, так же пристально оглядев Ирину, потянула к глазам платок.
– Боже мой, боже мой! Пойдемте, пожалуйста, ко мне и там все расскажете, все-все... Нам ведь дорого, вы понимаете, все... даже самая маленькая подробность о нем.

"Чего она так смотрела на Ирину?
– весь недолгий путь до квартиры жены Семена мучилась Ольга Яковлевна.
– Похожа Ирина на ее дочь или нет?"

Во-вторых, в небольшой двухкомнатной квартирке Натальи Александровны кроме ее дочери Елены, матери Семена, Анны Михайловны, и его брата Дмитрия, о которых говорила Ирина, находился еще один человек - Иван Силантьевич Савельев.

О нем, о том, что родной дядя Семена Иван Силантьевич Савельев, который летом сорок третьего ходил вместе с группой Алейникова к немцам в тыл, в Шестоково, и которому Олька призналась, что беременна от Семена, она перед отъездом в Шантару как-то и не подумала. А он с протезом вместо правой руки, изношенный временем, с поредевшими и почти совсем белыми волосами - был вот он! Он сидел в углу комнаты в мягком кресле и при появлении их с Ириной быстро поднялся и некоторое время глядел то на нее, то на Ирину. Ольга Яковлевна стояла перед ним оцепеневшая.

– Не узнаешь?
– спросил он негромко.

– Дядя... Иван!
– прошептала она.
– Иван Силантьевич...

– Здравствуй, Олька!

И оттого, что он назвал ее таким именем, горло у нее перехватило, какая-то сила подтолкнула ее к нему, она сделала два или три шага и, тяжело зарыдав, упала ему на грудь, все повторяя:

– Дядя Ваня... Иван Силантьевич!

– Ну-ну, Оленька... Что ты? Будет, не надо, - неумело говорил он вполголоса, одной рукой поддерживая ее.
– Вот встретились когда! Нежданно-негаданно. А это... дочка твоя?

– Да... дядя Ваня!
– умоляюще произнесла она.

– Ну-ну, - успокоил он ее.
– Как звать?

– Ира... Ириной.

– Хорошо... Хорошее имя.

Все - Анна Михайловна, Наташа, Дмитрий, Лена - молча смотрели на Ивана и Ольгу Яковлевну, слушали их отрывочные слова, но не понимали, конечно, о чем они говорят. Лишь Ирина понимала, она стояла чуть сбоку от своей матери, оглядывала некоторое время находящихся в комнате, затем решительно шагнула к Лене, протянула ей сразу обе руки, проговорила, чуть волнуясь:

– Здравствуйте... Давайте познакомимся. Меня зовут Ирина.

– Давайте. А меня - Лена, - сказала та.

– Я знаю... Мне сегодня в райкоме партии товарищ Инютин сказал... И про вас.
– Ирина повернулась к Дмитрию.
– Он сказал мне, что вы прославленный поэт.

– Это верно, - серьезно проговорил Дмитрий. И, чуть наклонившись к ней, прибавил с той же серьезностью: - Но знаете, в чем я вам признаюсь?

– В чем?

– По секрету только. А вы никому не говорите больше...

Ирина чуть двинула бровью, произнесла ожидающе:

– Ну ладно...

– Слава-то пришла, а денег нет.

Ирина громко, на всю комнату, расхохоталась, закричала:

– Мама, мама! Ты только послушай, что он говорит!

Она вскрикнула еще и затем, чтобы разрядить обстановку. Ее мать и этот человек с протезом, Иван Силантьевич, теперь молчали, а все другие пристально глядели на них, будто ожидая, когда они заговорят снова. И всем это ожидание было мучительно.

После ее возгласа все будто враз сбросили оцепенение, зашевелились, заговорили. Жена Семена, Наталья Александровна, стала хлопотать у накрытого для ужина стола, а Ольга Яковлевна подошла к матери Семена.

– Здравствуйте, Анна Михайловна...

– Здравствуй, дочка, - ответила та, поглядев ей прямо в глаза. Поглядела так, что Ольга Яковлевна опять смутилась и невольно произнесла:

– Я так рада...

– Чему?
– спросила Анна.

– Семен много рассказывал тогда о вас... и о своей жене.

– Ну, а теперь ты о нем расскажи всем нам. Давайте к столу. Наташенька, рассаживай гостей.

...Потом Ольга Яковлевна негромко вспоминала, как она познакомилась с Семеном на рытье окопов неподалеку от станции Лукашевка под Курском, о встречах и разговорах с ним, добросовестно излагала все подробности, кроме, конечно, одной. Понимая, что Иван Силантьевич тоже рассказывал не раз о том времени, она постоянно обращалась к нему, прося уточнить день или какие-нибудь обстоятельства.

Он припоминал, уточнял, и ее рассказ получался еще более убедительным.

Рассказывая, Ольга Яковлевна то и дело поглядывала на свою дочь и на Елену, сидящих рядом. Нет, они совсем не походили друг на друга. Одна была чуть выше, другая ниже, волосы у Ирины темные, у Елены русые; у дочери Натальи Александровны было круглое лицо, брови густые и разметистые, губы тонкие, очерченные резко, нос с горбинкой, а у ее дочери нос прямой, губы припухлые, брови круто выгнутые, редковатые, а лицо удлиненное. Но глаза! У обеих были глаза одинакового цвета - светло-серые, с голубоватым отливом, как у Семена, их отца! И даже разрез глаз был одинаков, и Ольге Яковлевне казалось, что все - и мать Семена, и его жена, и брат Дмитрий, и дядя его Иван - все смотрят на Лену с Ирой и все давно заметили, что глаза у них одинаковые...

Когда Ольга Яковлевна рассказала все, что могла рассказать, когда заканчивали они ужин, к дому подъехала машина, все услышали, как хлопнула дверца. Затем раздался негромкий стук костыля по бетонному полу за дверью. Наталья Александровна, не дожидаясь звонка или стука в дверь, пошла открывать.

– Ну-ка, ну-ка... Очень хочу я поглядеть на приемную дочку Якова Николаевича, - раздалось из коридора. Затем в комнату вошел грузный старик с широким открытым лбом.
– Здравствуйте. Кружилин Поликарп Матвеевич, бывший секретарь здешнего райкома партии...

– Здравствуйте, - встала Ольга.
– Отец очень часто говорил мне о вас...

– Да, не один год мы с ним вместе работали, - сказал Кружилин, - и всякое бывало между нами...

– Садитесь, Поликарп Матвеевич.
– Наташа пододвинула к столу свободный стул.

– Спасибо, Наташенька... Значит, погиб Яков Николаевич?

– Да, - негромко ответила Ольга Яковлевна.

– Мы все так и считали. Иначе бы дал о себе знать, написал бы... Когда и как это случилось?

– Осенью сорок четвертого на Буковине. Есть там небольшой городок Вижница, а под ним горный хутор Базилин, неподалеку от румынской границы. Там он... там его...
– Голос Ольги Яковлевны прервался.
– Бандеровцы его, украинские националисты, казнили.