Чтение онлайн

Столько дифирамб одному человеку, я не слышала за всю свою жизнь ни разу, что уже настораживало, но не имея особого выбора, я просто смирилась с неизбежным, в конце концов я всегда могу уйти.

Так я думала, запрыгивая в черные джинсы и блузку с рукавами фонариками, с грустью вспомнив почившие в лифте/на поляне кеды, завязала высокий хвост и обула неудобные лодочки на высокой шпильке, чудом завалявшиеся у мамы. Все вещи я перевезла на квартиру что снимала. И к работе ближе, и от мамы подальше.

Нет, родительницу я свою люблю нежной любовью, она моя лучшая подруга, советчица, соратница, а иногда и жилетка, но приходит время отпустить птенчика в полет, размять, так сказать, крылышки. Я вот свои с прошлого года разминаю. И пока довольна расстоянием меж нами и нередкими встречами по выходным.

— Ты куда собралась, болезная? — зашевелился пушистый.

— Не могу остаться, ведьма там я или тореадор, а Гидеоныч мне плешь проест, если его протеже кину. Пойдешь со мной? Только вот куда тебя деть-то… — размышляла я. Оставлять пусть маленькое, пусть магическое, пусть разумное, но животное один на один с мамой, которая должна прийти со смены вечером, я побоялась. Да и пусть развеется, на мир посмотрит, сколько он там веков бесплотным сознанием плавал во вселенском мироздании?

— У тебя удивительно устойчивая психика, Дарья, — услышала я долгожданные комплимент. И решительно пресекла грязные инсинуации по поводу черствости и бездушности. — Я буду рядом и помогу, ведь ты пока не понимаешь, на сколько в твоей жизни всё поменялось.

А затем, без предупреждения, этот блохастый завертелся волчком и с тихим «пуф» стал брошью. Пушистой, рыжей, сваленной из шерсти.

Подобрав упавшую на пол челюсть, дрожащими от волнения пальцами, я пристегнула булавку ниже левой ключицы и услышала довольной фырчание. А затем в голове сформировалась мысль, и она явно была не моей, потому как звучала примерно так:

— А грудь у нее ничего такая, мягенько.

— Я тебя разжалую до брелока на ключах, чучело вязанное, — огрызнулась я.

— Молчу, — неискренне пообещал тот, но спорить с ним времени у меня не было, поэтому я простила лису эту вольность, пообещав впредь пресекать подобные высказывания на корню.

Идти было не то, чтобы далеко, но каблуки поражали своей высотой, о чем я вообще думала, когда покупала это орудие пыток, поэтому я села в автобус и вышла в минуте от бара.

Вообще-то я девушка пунктуальная, но со вчера на меня столько навалилось, что пришла я как говориться через «пятнадцать театральных». Новый бар в центре назывался «Под мухой» и находился в подвальном помещении, строгий интерьер, отвлекающий от мегаполиса, и настоящая питейная атмосфера делала место классическим заведением, а изображенные на фотографиях в рамках коктейли и подвешенные над баром бюстгальтеры как бы намекали, что лишь от тебя зависит на сколько насыщенно пройдет твой вечер, а может быть и ночь.

А еще бар был крайне бюджетным, но предложила встречу здесь не я, а подтвердив еврейское происхождение — мой кавалер на сегодняшний вечер. Что странно народа было не много, и, хотя столы по большей степени были заняты, одиноких мужчин тоже хватало. Я пробежалась глазами по помещению, зацепившись взглядом за шикарного блондина, сидящего ко мне в пол оборота, попивающего янтарный напиток из пузатого бокала.

Высокий и широкоплечий, с длинными волосами, зачесанными назад, и упрямо выдвинутой вперед челюстью, абсолютно мой типаж. Ну должно же мне было воздастся за вчерашнее. Я смело шагнула, улыбаясь во все тридцать два, удивляясь и радуясь одновременно.

А потом я увидела его.

Мой персональный кошмар.

Митенька Ривман, вечный студент нашего факультета и мой страстный обожатель. Его навязчивая идея что мы предназначены друг другу немилостивыми небесами поразила меня еще на первом свидании, а глупость, граничащая с идиотизмом и полное отсутствие такта, не дали его грезам развиться во второе и далее по списку.

Ну точно, погружаясь в дебри усталостного напряжения металла, я терялась для окружающего мира, а ведь Гидеоныч называл мне имя родственника, но помпезное Дмитрий Саломоныч, никак не вязалось с бесхребетным Митюней. Подслеповато щурясь, он протирал свои бифокальные* очки с любовью накрахмаленным маменькой платочком, а значит у меня есть от сил секунд пятнадцать-двадцать, и сбежать я на таких каблуках не успею.

Не меняя курса, я решительно присела напротив приглянувшегося мне блондина, и просительно заблеяла:

— Спасите, — втягивая голову в плечи и сползая на сиденье максимально низко.

Русые брови мужчины в изумлении поползли вверх, а высокий лоб прорезали горизонтальные морщины, как в старом анекдоте, задевая плотный, белесый шрам левее переносицы. Я скосила глаза в сторону Митеньки, сигнализируя о помощи всеми порами, а в голове проносилось шипение лиса, какая я дура. Сжав голову плюшечной брошке в кулак, я вновь мило улыбнулась.

— Я прошу прощение за внезапное вторжение, это не оригинальный подкат…

— А жаль, — перебил меня мужчина.

— Что? — не поняла я. Настроившись изображать раскаянье я как-то растерялась.

— Жаль говорю, что это не оригинальный подкат, обычно девушки не столь изобретательны, а чаще всего слишком прямолинейны, — хмыкнул гад, если бы не курчавый еврейский мальчик, растерянно оглядывающийся за моим плечом, ушла бы. Но если выбирать — слушать об избитых приемах при знакомстве или отбиваться от настойчивых поползновений Ривмана, моё решение всегда будет не в пользу сокурсника.

— Чем же он вам так не угодил, не достаточно хорош собой? Не богат? — презрительно улыбнулся новый знакомец.

Я подняла руку и через мгновение официантка выставляла на стол пару шотов**, дежурный аперитив.

— Не угадали, — замахнула я первый, — его внешность и финансовая инфантильность просто меркнет пред тотальной глупостью. Ненавижу глупых мужчин. Дарья, — представилась я, и выпила второй, ощущая как живительный огонь, опаляет внутренности, расслабляя напрягшиеся мышцы и вздыбившиеся нервы. Сходив на свидание с Митей, я полтора года отмахивалась от его попыток встретится вновь, а он тем временем отгонял от меня кавалеров, делясь подробностями нашей интимной жизни, которой не было, и планов на совместное будущее, которых, сюрприз-сюрприз, тоже не было.

Блондин мне не поверил, да в общем-то и плевать. Сейчас дождусь, когда Ривман уйдет и пересяду. Мысли чтобы покинуть заведение у меня даже не промелькнуло.

— Илья. И пока вы без спросу скрашиваете моё существование, что будите пить? — спросил он. Я выразительно показала глазами на стопки.

— А еще я буду есть, — вдруг повторила я мысли лиса, — со вчера ничего не ела.

Я заказала клаб-сенвич и порцию лапши. Может быть, если бы мужчина напротив повел себя по-другому, я бы птичкой поклевала салатик, изображая интеллигентное достоинство, но есть мне хотелось сильнее, чем произвести впечатление, поэтому я вгрызлась в бутерброд с тунцом и замычала от удовольствия.

Мимо прошел бывший одногруппник, растеряно вытаскивая из заднего кармана телефон. Я с ужасом подумала, что он сейчас наберет меня и сумка разразится громкой музыкой, выдавая мое расположение, я дернулась, но была поймана за руку Ильей.

— Здесь отвратительный сотовый сигнал. Расслабься.

И я действительно расслабилась. Тепло от ладони, схватившей меня за предплечье, приятно растекалось по руке и дальше, не будоража возбуждением, а успокаивая почище алкоголя.

— Благодарю, за прикрытие, — хмыкнула я, ища глазами куда бы пересесть. — Ну не буду мешать своим присутствием, — попыталась вырвать руку из железной хватки. Но не смогла сдвинуться с места.