Чтение онлайн

До другого балкона было всего полметра, и я как есть, в халате и тапках из отеля, я полезла за вожделенной добычей. Я совсем чуть-чуть не доставала, даже встав на носочки, и именно тогда, когда льдинка оказалась в моих руках, двери балкона распахнулись и шатен, с ярко-голубыми глазами, в тон файерболу в его руке, или как там правильно называется испепеляющая всё на своем пути штука, гневно воззрился на меня и тихо произнес:

— Что тебе надо на моём балконе?

— Эмммм, добрый вечер, я украла вашу сосульку, — честно ответила.

И тут же сунула доказательство преступления под нос красавцу.

Глава 4

Алкоголь убивает нервные клетки, остаются лишь спокойные.

Мужчина пристально посмотрел сначала на вещдок в моих руках, потом на меня, равномерно синеющую от холода в хлипком халатике и сжал светляк в кулаке. Огонек схлопнулся, мигнув напоследок, а сосед оскалился такой зубастой улыбкой, что я непроизвольно шагнула назад, упираясь мягким местом в перила.

— Я пойду? — старалась произнести я твердо, но голос предательски срывался.

— Безусловно, — ответил шатен и шагнул в назад, видимо желая пропустить меня через комнату. Но, во-первых, ну его на фиг, а во-вторых, ключ от двери все равно в номере. Поэтому недолго думая, я засунула ледяной трофей в карман и стала корячится по перилам, обратно на свой балкон.

Мужчина заподозрил неладное слишком поздно, когда я уже перелезла на спасительной пятак моей временной собственности, переставляя дрожащие то ли от холода, то ли от напряжения ноги и проявляя чудеса эквилибристики. Он стремительно выскочил на свой балкон и смог сцапать меня за болтающийся пояс. Тот юркой змеёй выскользнул из петель, и полы ничем не удерживаемого халата распахнулись на пронизывающем до костей ветре, благо стояла я сейчас к нему спиной и умудрилась быстро запахнуться.

— Эй, — хмыкнул маг, крутя в руках пояс, — так не честно. А как же моральная компенсация за преступление, у тебя мой лед, так угости меня.

— Сосульку я честно сперла, — парировала я, — а мини бутылочки слишком мини, самой мало, — и разломив ледяную морковку, бросила шатену половину. Отсалютовав ему я вошла в свой номер, но еще долго слышала заразительный хохот, звучащий из соседнего номера.

Утро с похмелья выдалось на удивление бодрым, и хоть выпила я прилично, чувствовала себя словно спала до этого неделю, а выглядела так, будто спала я эту неделю в СПА Сатуринии*.

— Это потому, что ты ведьма, — фыркнул Феня. И я конкретно так призадумалась.

Была у меня на курсе Машка Гринько. Ничего особенного: рыжая, покрытая веснушками от мизинцев на ногах до ржавой макушки, с невыразительными рыбьими глазами без явных признаков интеллекта. И черт бы с ней, с внешностью, в конце концов, она могла иметь богатый духовный мир и обаяние размером с дом, только вот и их у Марии не наблюдалось. Зато в наличие был мерзкий характер стервы, склочность по мелочам и любовь выезжать на чужом горбу по делу и без. Мальчишки курса, и без того обделенные женским вниманием, все же на сто два представителя сильной половины человечества в потоке девушек было целых три, и две из них учились в других группах, горестно сокрушались в курилке судьбе-злодейке, мол даже глазу не на ком отдохнуть, но рыжуля всех удивила.

Она, отшив нереальную толпу поклонников, отхватила себе первого парня, нет, не на курсе, а в институте, побогаче и поумнее, а потом и его променяла на более платежеспособный вариант. Тут поневоле задумаешься о существовании колдовства и всяких там приворотов. Однажды один из тайно влюбленных в Гринько одногруппников описывал её внешность под таким углом, что не будь я знакома с оригиналом, решила бы, что слушаю художественное описание шедевра Крамского «Неизвестная»**: интригующая тайной, созданной мастером кисти и манерной элегантностью полотна. Особенно меня поразила фраза «она вся как будто сияет изнутри».

И вот сейчас, старое зеркало пленяло взгляд, отражая меня и не меня одновременно. Кожа мерцала жемчужным светом, таким, как ночное светило в полнолунье, ненавязчивым и таинственным, в моих скучных, карих глазах заискрились изумрудные звезды, губы стали насыщеннее и пухлее, словно я долго их кусала, а волосы блестели и лежали красивой волной как в рекламе шампуня от перхоти.

— Фень, — отвлекла я лиса от хищного созерцания нахохлившегося воробья за окном, — ты мне сразу скажи, чего ждать, а? Что-то мне страшно.

— Не дрейфь, прорвемся, — фыркнул пушистый, — бери чемодан, в гостиницу уже не вернемся, от «наци»*** сразу в особняк, надо проверить кое-что.

На мой вопрос что, лис предпочел не отвечать, а обернулся привычным кулоном, и замер, в немом совершенстве.

Здание НацТраст Шварца было старым, каким-то лубочным, как будто построено в псевдорусском стиле и даже войдя в него ощущение, что я в ГУМе не прошло. Несколько этажей пассажа — рабочих линий, арочно-сетчатый потолок, гранит, тарусский мрамор, зеркала и позолота лишь усилили ощущение. Но немое восхищение архитектурой наткнулось на мель непонимания, и через десять минут я поняла, почему фенек называл клерков постыдным «наци». А через двадцать минут, я посчитала его эпитет слишком мягким и придумала не один десяток своих собственных, куда как крепче и забористее.

— Этот еще расторопный, Даш, — шуршало у меня в голове, — видимо ты ему понравилась.

— Ёлки-иголки, а если бы я ему не понравилась? — шепнула я. Слышать мои мыли Феня не мог, и слава небу, поэтому приходилось говорить, пусть и тихо.

— Давай не будем о грустном, — хмыкнул лис.

А я, перевернула тридцать седьмую страницу странной анкеты и вновь погрузилась в дебри идиотских вопросов, напоминающих тест на IQ. Я еще смогла продолжить последовательность Фибоначчи и объяснить его связь с золотым сечением, но вот вспомнить год взятия Бастилии, угадать окрас камышовки или название первого фильма Феллини, мне было не под силу.

— Они что издеваются? — злилась я всё больше.

— Да, — краткость — сестра таланта, лис был удивительно лаконичен.

Когда отвыкшие от долгой писанины пальцы свело судорогой, я наконец-то ответила на последний вопрос. Тут же, словно неотрывно наблюдая, ко мне подскочил сотрудник наци…тьфу ты, НацТраста и завизировав анкету, убрал её в свой ящик.

— Госпожа Темирова, — отвлекая меня мягкой полуулыбкой, обратился ко мне клерк, — сейчас вам предстоит сделать непростой выбор, прошу.

И указал на удобный стул, плотно придвинутый к похожему по стилю небольшому столу. И пока я рассаживалась, на удобно отодвинутое сиденье, ловко сорвал с моей шеи Феню. На мой возмущенный протест, впрочем, я скорее бессвязно мычала, выражая недовольство, не желая опуститься до крепких выражений, нежели реально негодовала, он заметил:

— Это пока полежит здесь. Фамильяры ужасно болтливы, а подсказки чаще всего не верны, — и опустил Феню на сложенную опрятной стопкой периодику, — тем более, что в хранилище с ним нельзя. Выбирайте, шансов у вас побольше, чем у остальных.