Чтение онлайн

Зато лис точно знал где находятся портальные точки, (что это я узнала позднее, и ей Богу, лучше бы не узнавала) и я, собрав сумку на три дня, отписав по мылу на работу и учебу, с нелегким сердцем, пошла врать маме на счет внезапно образовавшейся командировки.

— Ты должна быть осторожна и всегда на связи, Даша, — провожала меня мама, засовывая в карман плаща деньги. Я опять обманула её, сказав, что оставила телефон на работе, поэтому неудивительно, что аппарат разрядился, но буду писать в скайпе, который она освоила совсем недавно.

Фенек обернулся серебряным кулоном, свернув хвост и повиснув на тонкой цепочке. В мыслях этот негодник то и дело хихикал, и только попав в место переноса я поняла почему.

Рыжий пакостник мысленно привел меня в спа крупного отеля, в общие финские бани. Не знаю, что подумали расслабляющиеся после тренировок мужики, когда я заперлась к ним, в стоградусную сухую парилку, в простыню, намотанную поверх одежды и с чемоданом, вслух поносящей некоего блохастого гаденыша, но очень быстро ретировались, видимо звать охрану, поэтому времени у меня было в обрез.

Прислушиваясь к четким инструкциям Фени, я нашла под одной из лавок плоскую коробочку и бросила горсть кристаллов на раскаленные камни. Сизый дымок заполнил помещение, еще сильнее нагревая температуру и без того обжигающего легкие воздуха, но всего через секунду, он рассеялся, и я уперлась носом в плотную шторку на круглой палке-штанге.

У меня стал дергаться левый глаз, а желание выдернуть усы лису росло в геометрической прогрессии, но покрутившись и облегченно выдохнув — поняла, что нахожусь в обычной примерочной, а не в чьей-то душевой. Волоча чемодан и попранную гордость, я вышла из магазина в крошечный европейский городок и вздохнула сладкий, морозный воздух.

— А что, — спрашивала я, — по-другому попасть в Шварц никак нельзя?

— Ну почему, — начинает играть на моих нервах эта рыжая морда. К левому глазу присоединился правый, пальцы конвульсивно сжимаются, а воображение рисует картины таких пыток, что святая папская инквизиция, рыдала бы от зависти и разочарования. Моя изобретательность заводит меня так далеко, придумывая миниатюры машин для пыток, подходящих под карликовый размер этого недомерка, что я вникаю в слова Фени не сразу. Он же, воодушевившись моим молчанием перечисляет такие точки входа, что волосы на голове шевелятся, а заканчивает своевременным упреком, потому как прошли мы всего через половину города. — Простынь сними, малахольная.

То, что очевидно для меня, не очевидно для лиса, оторванного от временной действительности парой столетий. У НацТраста есть рабочие дни, и даже часы, и воскресенье — это очевидный выходной. Поэтому заселившись в гостинице на границе с другим Шварцем я потрошу чемодан и одеваюсь потеплее. На ресепшене милая барышня вместе с ключами, браслетом для питания и картой города, удивляет меня приветственной корзиной, состоящей из сырной тарелки и мини-бутылочек с крепленным содержимым, на которое я поглядываю с огромным воодушевлением, ведь перегруженный происходящим мозг, просто не справляется сам. Но принимаю решение выпить перед сном, по крайней мере я смогу заснуть, а не ворочаться под храп рыжего приставалы, путаясь в своих мыслях и желаниях.

— Ты как хочешь, а я пойду пройдусь, — поставила я перед фактом Феню, номинально заселившись в крошечный номер с пропорционально маленьким балконом, — когда еще мне доведется просто так погулять, тем более по Австрии. — Лис без слов отправляется со мной, опять прикинувшись кулоном.

Мне здесь нравилось.

Австрийский Шварцах мало чем отличается от магического Шварца в плане строений, те же небольшие уютные, яркие домики, те же мощеные улочки, припорошенные ранним снегом, витые лавочки и фонари будто бы выкованы одним мастером, потому как это явно ручная работа, но в остальном… Объяснить это было сложно, но я словно с чопорного английского чаепития попала на рок-концерт любимой группы.

И нет, никто не тряс хаером, не кидал в солиста трусиками и не бесновался в экстазе, выкрикивая как гимн слова любимого хита, но некая статичность присущая Австрии, растворялась как льдинка в горячем кофе, стоило переступить незримую для жителей Шварцаха границу. Люди были ярче, во всех смыслах, воздух был пьянящим и потрескивал от магии, сквозь снег росли цветы совершенно диких расцветок и даже грибы, торговля велась абсолютно всем, от булавок до крокодила на поводке, который демонстрировал в оскале золотые фиксы и инкрустированный ошейник.

Видно дорогое это удовольствие, содержание зеленого модника, поэтому желающих не нашлось.

Вместе с голубым какао, мне вручили два флаера на местный танцевальный фестиваль, он начался пару часов назад и меня заверили, что я немного потеряю, если приду еще через два, потому как самые крутые группы и диджеи будут выступать ближе к полуночи. Зефирки лопались фейерверком вкусов на языке, а горячий напиток окрасил рот в лиловый, и я любовалась на себя в каждой поверхности получившимся отражением, вытаскивая язык как хамелеон.

Я долго металась переодеваться или нет, но потом решила остаться как есть, может уже завтра у меня не будет шанса погулять по ночному городу-государству, а оставить в памяти это удивительное место, хотелось сильнее, чем чувствовать себя увереннее на танцполе.

Водолазка темно-винного цвета, черные джинсы, кроссовки и пуховик, который я легко свернув, запихнула в рюкзак, таким был мой наряд, но ни один из разодетых в стиле хиппи людей, наслаждающихся ритмом и рифмой не посмотрел на меня косо, скорее я то и дело ловила на себе восхищенные или заинтересованные взгляды. Я же на столько отдалась музыке, выплескивая в танце все то, что со мной случилось, будто ощущала себя на кресле у крутого психолога, который за один сеанс вылечил многолетнюю фобию.

Уже потом Феня рассказал мне, что в воздухе присутствовали совсем легкие, нет, не наркотики, чары, заставляя релаксировать и отпускать наносное. Я была не против, это было то, что мне нужно. Наверно я бы так и колыхалась, словно водоросль, повинуясь подводному течению, под приятную музыку, если не почувствовала тяжесть взгляда меж лопаток. Я неосознанно начала сканировать глазами большой зал и наткнулась на знакомый темно-карий взгляд.

Удивление Ильи было неподдельным. Он стремительным шагом пер на меня, а люди расступались перед ним, словно воды Красного моря перед Моисеем, видимо подсознательно они ощущали скрытую угрозу, а мне виделась не скрытая. Я словно лиса, запутывающая следы, металась, не находя выход, а потом случайно оказалась у дверей. Ничего умнее, чем подпереть дверь тяжелой кованной мусоркой и дать стрекача я не придумала. Не почуяв слежку за собой, я припустила еще быстрее, зная, чем в фильмах ужасов заканчивается судьба расслабляющихся раньше времени героев. И только тогда, когда дверь в номер за мной щелкнула, я выдохнула, привалившись спиной к довольно хлипкой преграде перед мощным инквизитором.

Феня молчал, и я благословила эту тишину.

Час я тряслась в душе, поливая себя горячей водой, но так и не согревшись, полезла за бутылочками. Стакан я взяла из-под щеток, а вот льда в морозилке малюсенького, как и все в этом номере, холодильника, не обнаружила. Опыт пить неразбавленное у меня был, крайне отрицательный, и тоскливо повертев в руках бутылку, я полезла на балкон за снегом.

На моём его не оказалось, но я выиграла джек-пот, потому что на соседнем, висела огромная, прозрачная, уверена, экологически чистая, сосулька, которой хватит не на один стакан, а на несколько, к тому же я смогу заморозить остатки, впрок.