Чтение онлайн

Жизнь уходила — быстро, толчками выкатывалась вместе с хлеставшей на землю кровью.

Пальцы немели, перед глазами плыло.

Но я полетела сквозь тьму. Ноги будто совсем не касались земли.

Может быть, я что-то кричала. Может, кого-то звала. Может быть, плакала даже… не помню, не помню, не помню!

Рухнув на землю рядом с ним, схватила отяжелевшую голову, уложила себе на колени. Кровь когтистыми алыми пальцами впивалась в белую ткань подола.

— Назад! — рявкнула тем, кто стоял ближе всех.

Толпа отшатнулась. И вовремя.

Не чуя сопротивления, жар с воем взметнулся, впился в меня, ослепив, на миг обездвижив.

Всё длилось мгновенье и целую вечность.

Я чуяла, что от меня потребует дар. И я отдала, не раздумывая не секунды. Даже не стала пытаться сдерживать силу, съедавшую меня изнутри, — сложила ладони, направила вниз, прямо в рассечённую плоть, и солнечно-золотые потоки хлынули в рану, накрепко связывая живое с гибнущим.

Нить ускользающей жизни Эревина прочно слилась с моей, напитанной даром.

Я зажмурилась, почти задыхаясь. От тянувшего из меня последние силы жара слёзы градом лились по лицу, но я ликовала.

Ликовала так, как не смогла бы ликовать, спаси я весь Тахтар.

Но я не успела устыдиться таких кощунственных мыслей — голова на моих коленях дёрнулась, я почти беззвучно застонала и завалилась на бок.

Последним, что я услышала, был едва ли не ликующий крик генерала Ирнара:

— Призываю в свидетели весь город и солдат Империи! Госпожа Велена владеет даром! Вступает в силу указ Императора! Она подлежит…

* * *

Я пришла в себя только к вечеру — не проснулась, не очнулась. Лишившись чувств на площади, я будто попала в тёмный лес и куда-то всё это время брела. И только сейчас вышла на свет, на родной, до боли знакомый голос.

Нянька что-то нашёптывала у меня над головой, а стоило мне пошевелиться, так разрыдалась, что я всерьёз за неё испугалась.

— Где… он? — прошептала я. — Няня… Где… он?

Уткнувшись мне в волосы, Нянька судорожно вздохнула, шмыгнула носом.

— Жив он, горюшко ты моё. Жив.

И уж до чего я была слаба, а новые слёзы тут же набежали на глаза и покатились по вискам в волосы. Сил их отереть попросту не было.

Так мы и рыдали с Нянькой в вечерней полутьме моей маленькой комнатки, в притихшем доме на холме.

А потом она спохватилась, влила в меня укреплённый заговором настой — и тело постепенно вспомнило, как меня слушаться.

— Не удерживай, — я сползла с постели и как была, в залитом ссохшейся кровью платье, поковыляла прочь из дома. — Даже… не пытайся.

Сейчас никого и ничего не существовало, была одна-единственная цель — добраться до гостиного дома.

Нянька молча вытащила из сундука пуховую шаль, накинула мне на плечи и помогла добрести до порога.

* * *

Я впервые попала в гостиный дом. За всё время, что имперцы гостили у нас, ни разу мне сюда попадать не доводилось. Кто бы мог подумать, что случится это вот так…

Солдаты передо мной расступались, кто-то даже кланялся, прижимая руку к сердцу. Я морщилась и слабо грозила пальцем. Вот ещё, надумали…

Генерала Эревина поместили в одной из дальних, хорошо освещённых комнат, на широком, застеленном шкурами ложе. Никто из сопровождавших меня не подумал переступать порог. Но когда я уже собралась входить, у меня за плечом возник Алексис. Протянул мне чашу с багровым, остро пахшим напитком.

— Что это? — шепнула я.

— Вино, травы, мёд, кровь и кое-что ещё. Не спрашивайте — пейте. Вам нужны силы.

Он видел, как приподнялись мои брови, пока я медленно глотала горячее пряное питьё. Улыбнулся так, что у карих глаз собрались крохотные морщинки.

— Наш лекарь знал толк в укрепляющих. Такое и медведя на ноги поставит.

Я невольно улыбнулась такому сравнению. А он, заботливый, ретировался, только когда убедился, что чаша пуста.

В комнату я входила уже слегка захмелевшей. То ли от снадобья, то ли от того, что наконец воочию убедилась — он жив.

Свечи горели ровно и ярко, купая комнату в мягком медовом свете. Тишина окутала всё вокруг до утра — все потрясения, переживания и беды остались там, за порогом. Здесь и сейчас всё замерло в сонном уюте, и ничто не могло его нарушить.

Я была ещё слишком слаба. Голова тяжелела.

Генерал Эревин спал, укрытый до середины груди мягкой буро-коричневой шкурой. Я приблизилась, и цепкие пальцы, до сих пор сжимавшие сердце, растаяли — на шее осталась лишь тонкая, едва видимая полоска пореза. Дар надёжно сплавил края страшной раны, которая всё ещё стояла у меня перед глазами, стоило лишь прикрыть воспалённые веки.

Я осторожно присела на край широкого ложа, на котором, пожалуй, уместилось бы ещё три таких Эревина. Это при его-то росте и телосложении.

По-настоящему генеральская кровать.

И мягкая, такая мягкая…

Поход с холма до гостиного дома вымотал меня сильнее, чем я предполагала. Веки слипались. Укрепляющее питьё сейчас укрепляло лишь желание снова заснуть.

И я могла бы, всего на пару минут, прилечь вот тут с краю, чтобы не потревожить спящего.

Всего на пару минут…

Не больше.

Глава 53

И она, конечно же, снова пришла к нему во сне. Этот сон был не из тех, пересказ которых заставил бы покраснеть и его солдат, но всё же, всё же…

Она льнула к его телу — живая, тёплая. И запах пряной мяты снова кружил ему голову. Если это и есть его посмертие, то он зря цеплялся за жизнь.

Он хотел было повернуться набок, увлечь её за собой, — сонную, гибкую, нежную — забыться в ней до отупения, до забытья. И она уже доверчиво прижималась к его плечу, тёрлась носом о его шею, заставляя кровь вскипать. Его рука провела по её спине и…

— Оа-а-ах!

Она почти успела воровкой выскочить из его сна, как проворачивала это много-много раз прежде. Но он успел перехватить её за плечи и прижать к себе. Не в этот раз, лесная кошка.