Чтение онлайн

— Нет. Стараюсь ему не мешать.

— Хм-м-м, — протянула Тусенна, отправив сушёную ягоду в рот. — А он, видимо, старается не мешать тебе. Уж такие вы оба вдруг стали занятые…

О боги, дайте мне сил.

— У всех забот прибавилось. Разве нет?

— Да уж не до такой степени, чтобы дорогу до дома на холме позабыть.

Я шмякнула ком разнесчастного теста на доску и упёрла руки в бока. Сама от себя не ожидала.

— Это как понимать?

Нянька подняла на меня ясные глаза, в которых читалось излишне, на мой вкус, искреннее недоумение.

— Вот и мне интересно. Он-то северный медведь, ты — лесная кошка. А ведёте себя как барашки.

— Б-барашки? — моргнула я.

— Ну! Упрямые и глупые.

— Ой, Няня! — я отряхнула руки и потопала прочь из кухни.

— Эй, а пироги кто будет лепить?

— Вернусь — налеплю, — бросила я на ходу. — Перебирай свои ягоды!

Выскочив из сеней, я подставила тёплому летнему ветерку разгорячённое лицо. Да что же она в меня вцепилась? Зачем растравливает и без того кровоточащую рану?

Две недели забот и хлопот. Две недели неустанных трудов. Две недели бессонных ночей, проведённых едва не в горячке.

Доставив меня из лесу, Арес Эревин просто исчез. Нет, он, конечно же, никуда не девался — с головой погрузился в дела, но за всё это время я видела его лишь мельком. На общих собраниях у головы и случайно в городе.

Будто его подменили. Будто из его памяти напрочь стёрлось всё, что нам вместе пришлось пережить.

Несколько раз я проходила мимо гостиного дома, когда ходила к отцу и братьям. И если мне удавалось застать где-то поблизости Эревина, он, как правило, всегда был в окружении своих солдат. Все приветствовали меня и улыбались. Он отвечал мне скупым кивком и не менее скупым приветствием.

— Добрый день, госпожа ворожея.

Госпожа ворожея! Чтоб тебя…

Поначалу я недоумевала и, чего греха таить, несколько раз порывалась нанести ему визит. Но каждый раз останавливала гордость. А потом стало поздно — я разозлилась.

Вот значит, как. Недолговечные у имперцев, стало быть, привязанности. Правду говорят — кровь у северян холодная, рыбья!

И раз он так порешил, то и нечего ему глаза мозолить, навязываться. Он всем продемонстрировал свои благородство и широту души — спас разнесчастную девицу от верной смерти и умыл руки.

Что ж, навеки благодарна. Думаю, он это знает. Квиты.

Я прошлась туда-сюда перед крыльцом, успокаивая разболевшееся сердце. Надо бы возвращаться в дом, к пирогам…

— Госпожа ворожея!

Я даже вздрогнула. Надо же так погрузиться в свои переживания, что не заметить гостя. К дому шагал северянин Алексис.

Сердце невольно дрогнуло — до того серьёзным выглядел воин.

— Добрый день, Алексис. Что-то стряслось?

Он остановился в нескольких шагах от меня, мотнул головой.

— Нет, ничего. Я к вам по поручению генерала.

Вот, значит, как… Самому генералу, конечно же, некогда.

— И что это за поручение?

Алексис впервые на моей памяти выглядел смущённым.

— Генерал просил передать, что мы отбываем. На днях. И ещё просил передать вам это. Вот.

Только сейчас я увидела, что в руке его был небольшой, легко помещавшийся в ладони квадратный конверт, запечатанный бурым воском.

— Отбываете? — кажется, смысл этого слова не сразу до меня дошёл. — Отбываете куда?

Солдат кашлянул.

— В Столицу, госпожа ворожея. Мы уходим из Тахтара. Возвращаемся домой.

Глава 60

Не думала я, что посетить гостиный дом во второй раз мне придётся в таких обстоятельствах. Я пронеслась по двору, скомкав в руках подол и едва отвечая на приветствия встречавшихся мне на пути солдат. Алексис наверняка шагал позади, но не предпринимал никаких попыток мне помешать. Предусмотрительный парень.

Я влетела в общую залу, и у меня за спиной хлопнула дверь, отрезая от внешнего мира. Предусмотрительный и смышлёный.

Генерал Эревин, одетый лишь в рубаху и штаны, стоял в дальнем углу обширной залы, у стола рядом с окном, изучая какие-то бумаги. Он обернулся на звук и увидел меня. Не глядя бросил бумаги на стол, выпрямился. Из-за распахнутой на груди рубахи выглядывала массивная цепь, с которой свисал кулон в виде оскаленной медвежьей морды. Никогда его прежде не видела.

Генерал следил, как я приближаюсь. Брови нахмурены. Челюсти сжаты, на тяжёлом подбородке и щеках пробилась щетина, под глазами тени, словно от постоянного недосыпа. Но эти мелочи, к моему большому сожалению, его совершенно не портили. Скорее наоборот.

Дура ты дура, Велена…

— Добрый день, генерал Эревин, — я застыла в нескольких шагах от него, даже себе не решая признаться, что его сумрачный вид слегка охладил мой праведный гнев.

— Добрый день, госпожа ворожея, — ровно, спокойно, без тени волнения.

Во рту пересохло.

— Не помешала?

— У вас что-нибудь важное?

Нет, вы посмотрите, каков! Руки сами сжались в кулаки, пальцы безнадёжно скомкали так и не раскрытое послание.

А в груди-то, в груди всё так ходуном и ходило.

Как тут не позавидовать хвалёной невозмутимости северян?

— Сложно сказать, — процедила я, протянув ему скомканный конверт. — Не потрудитесь объяснить?

Он опустил взгляд на послание:

— Вам бы не потребовалось моё объяснение, потрудись вы прочитать.

Я вспыхнула, как от пощёчины. Внутри всё так и сжалось, но оттого только сильнее захотелось ужалить в ответ.

— Ваши успехи ударили вам в голову? И невелик-то успех — всех Баронов в войну перебили, и пришлось воевать с шайкой недопёсков и сумасшедшим магом. Но вам и это умудрилось голову вскружить.

Хвала богам, мне удалось его растормошить. На лицо Эревина набежала грозовая туча.

— Потрудитесь объяснить.

— У меня встречное требование, — я сложила руки на груди, потому что они начинали дрожать. — Потрудитесь и вы объяснить своё поведение. С тех пор как мы вернулись из лесу, вы старательно притворяетесь, что едва меня знаете, а теперь и вовсе…

И я не смогла. Не смогла заставить себя завершить фразу. Вот выпущу эти слова на волю, и они обязательно сбудутся. Но мне всё же удалось проглотить подступивший к горлу ком.