Чтение онлайн

Я извинилась и пошла в процедурную, к очистителю. Потом вернулась в ординаторскую — взять контейнер с фруктовым салатом и плюшками от Волчка. К хинскому чаю Мег — самое то.

Мег плюшкам обрадовалась. У нее со сдобой особые отношения. Впрочем, сейчас и во мне проснулся зверский аппетит. Пресловутая безумная страсть… А ведь если подумать, то. что я чувствовала, целуя Паскаля, больше всего и напоминает сумасшествие. А уж то, что я позволила себе забыть о целительской этике, вообще…

— …на себя не похожа. — говорила в это время Мег. — светишься вся. Пожарник — молодец.

Я отхлебнула чай и. лишь потом, спросила:

— Почему?

— Томбса отвадил. — сообщила она. — Передай своему Волчку, что плюшки бесподобны.

Мне не хотелось врать, да и Мег дала понять, что тема закрыта. Так что мы допили чай, она снова взялась за книгу, а я…

вернулась к своим мыслям. Стихии вели себя… возмутительно. Так, будто темно знали, что от нас хотят.

Объяснить это с точки зрения нормального человека невозможно. Как если рука или, скажем, печень, вдруг обрели бы собственную волю и стали что-то требовать от своего хозяина. Наши с Паскалем Огонь и Вода весьма настойчиво требовали прямого… контакта. Что. если безумная страсть — как раз такое проявление желания стихий?

Любопытно, занимался ли кто-нибудь изучением природы безумной страсти? Завтра, то есть, уже сегодня, надо подкинуть эту идею Трикси, ей должно быть интересно. А еще… уточнить у бабушки Селестины. почему ведьмы предпочитают не связываться с магами, сплошь и рядом создавая семьи с простыми мужчинами? Не от того ли, что с обычным человеком ты темно уверена, что любишь его сама, а не по наущению стихии?

Ближе к утру я еще раз заглянула к Паскалю. Он спал, все показатели были в норме, так что будить не стала. Смену сдавала

Люка, который больше о статьях в лекарских журналах со мной не заговаривал.

На утренней летучке обсудили больного с подозрением на тромбоз, и Ти-Ти обещал еще раз осмотреть его со всем тщанием. А потом прозвучала радостная новость — дежурства в выходные добровольно взяли на себя столичные лекари. Два выходных! Почти три. потому что сегодня мне тоже не надо выходить: к полноценной работе вернулся еще и лекарь Картрайд. во время пожаров

постоянно дежуривший в оцеплении.

Так что домой я вернулась в замечательном настроении. Даже спать хотелось не так сильно. Впрочем. Лелюгрин и Крей настояли, первый, как обычно, заботился, а второй… Второй наследник желал, чтобы во сне я обязательно увидела его риату и узнала, как обстоят дела на Той Стороне.

Что ж… как вассал, связанный клятвой (в нашем случае — договором), я была обязана прислушаться к пожеланиям. Так что улеглась, потребовав только, чтоб меня разбудили не позже пяти вечера — Трикси работает до шести, но с учетом ее интереса к Крею вполне может явиться пораньше.

Его светлость первый наследник Дигуэнд сниться упорно отказывался. Может быть, потому, что Крей и Лелюгрин сидели рядом и громко шептались. Шатья, оказывается, берег мой сон. а юный маркиз хотел помагичить. чтоб передать со мной послание риате. Пришлось выгонять обоих.

Но даже после этого сон пришел не сразу. Зато уж когда пришел… я решила, что попала на историческую реконструкцию. Но это была всего лишь… поТуСторонняя жизнь.

Риата сидел в изящном кресле с обивкой приятного салатового цвета, закинув ногу на ногу. Вместо ботфорт сейчас на нем были… не сильна в названиях старинной обуви, но больше всего это походило на туфли с эффектной пряжкой и небольшим каблуком. Икры обтягивали белые чулки, выше начинались… что-то вроде панталон из золотисто-коричневой блестящей ткани. Камзол на тон темнее, белоснежная рубашка с кружевным жабо, заколотым большой брошью с кроваво-красным камнем, из рукавов вываливались кружевные же манжеты.

На смуглом лицэ застыло выражение умеренной скуки. Длинные гибкие пальцы, псчти сплошь в разных кольцах с перстнями, неторопливо выбивали на подлокотниках какой-то ритм. Из огромных — от попа и почти до потолка — окон падал свет, слегка приглушенный легкими шторами.

Потом я… будто поднялась чуть выше, угол обзора сместился, и моим вниманием завладела люстра. Она была небольшой, свечей на сорок, трехярусной, с обилием позолоты и сверкающих цветных камешков. Вдоль ее оси вились гирлянды цветов и листьев, псчти живых, почти настоящих… Эта люстра просто заворожила меня, так что остальных людей, находящихся в помещении, я заметила только когда они заговорили.

— Друг мой. брак с дочерью одного из влиятельных семейств намного упрочит ваше положение. — сказал мужчина в летах, с морщинистым лицом и холодными светлыми глазами, одетый в почти такой же костюм, как риата.

— И вы. конечно же, уже готовы назвать мне кандидатуры. — вежливо, но… с чем-то. похожим на сарказм, ответил брат Крея.

— Разумеется, ваша светлость. — ответил другой мужчина, несколько помоложе, зато с явным избытком веса.

Наверняка у него холецистит, гипертония и, скорее всего, подагра. Достаточно взглянуть на красные щеки и желтый оттенок склер.

— Вот. к примеру. Элайна. дочь Дома Стримбелейд. — продолжил первый. — Девица достойная во всех отношениях, глава Дома лоялен и дает за ней серембитовые рудники!

— Рудники — это хорошо. — раздумчиво согласился риата. — вот род. прямо скажем, не самый знатный.

— Тогда Ровассия. — тут же выдвинул новую кандидатуру полный господин. — Дом Годильен…

— Не знает, куда спихнуть свою бесприданницу. — перебил его риата. — Разорились, политический вес — на нуле. Зачем мне такая жена?

— Младшая Солиар? — уже не так уверенно предложил толстяк.

— Перестарок. — тут же парировал риата. — Господа, вы плохо подготовились. Неделю вам на поиски, не справитесь — найду сам.

Он выверенным движением поднялся и… исчез из сна. А я вдруг оказалась… в доме бабушки Селестины.

Яркое солнце Юга, увитые зеленым виноградом стены, белые филейные занавески, кухня с большими окнами и круглым дубовым столом без скатерти. Бабушка ставит передо мной чашку со своим любимым напитком — чаем из засушенных лепестков немейской розы. У него приятный, чуть кисловатый вкус и благородный темно-бордовый цвет. А еще немейская роза способна разрушить любые чары. Даже если добавить в такой чай приворотное зелье, оно не сработает. Поэтому я смело делаю глоток.

— Кендис, — говорит бабушка, — ты уже сделала выбор?

— Да, — отвечаю я. — Мой выбор — лечить людей.

Этот разговор я помню прекрасно, тогда речь шла о выборе между лекарской школой и ведьминской…

— Нет, — бабушка качает седой головой, — теперь ты вольна выбирать — уйти Туда или остаться Тут.

Да ведь она про Ту Сторону…

— Тебе Воток рассказал? — спрашиваю я, разглядывая ее стильную укладку.

Бабушка, сколько себя помню, всегда выглядит так. Лицо, загоревшее под южным солнцем, резко контрастирует с седыми волосами, красить которые она отказывается наотрез. На коже почти нет морщин, глаза теплого орехового оттенка смотрят внимательно, красиво счерченные губы всегда готовы улыбаться, фигура молодой женщины с тонкой талией, стройными бедрами и высокой грудью. А еще она всегда носит длинные широкие юбки и светлые блузки, еще более подчеркивающие загар на ее открытых руках.