Чтение онлайн

Многие недовольные не ограничились критикой Лерма и обратили внимание на Родриго Кальдерона. Франсиско де Мендоса, арагонский адмирал, обвинил его в растратах, во взяточничестве и притеснении тех, кто выступал против его участия в управлении монархией, но подрывные речи адмирала звучали недолго — вскоре он был арестован по обвинению в предательстве. И тогда хор критики снизился до шепота, потому как умные люди сообразили, что тот, кто отважится критиковать действия фаворита и его секретаря, рискует быть арестованным, оклеветанным или убитым ударом кинжала в спину в глухом переулке. Ходили слухи, что королева Маргарита тайком организовала группу оппозиции Кальдерону, в которую вошли самые близкие ее друзья и противники фаворита. На улицах люди начали заключать пари: кто быстрее вылетит из дворца, королева-чудачка или секретарь-шарлатан.

Так обстояли дела, когда Бесерра и Валье приняли Родриго Кальдерона в зале собраний.

— Как обстоят наши дела, святые отцы? — поприветствовал их Кальдерон, высоко подняв правую бровь.

— Мы по-прежнему без устали стараемся доказать, что все имеющее отношение к ведьмам лежит в плоскости реальности, а не снов или же энтелехии, — ответил Валье. — Однако да будет известно вашей милости, выполнять сию нелегкую задачу с воодушевлением по меньшей мере сложно, когда убеждаешься в том, что сам главный инквизитор постоянно подрезает нам крылья. Он настолько благоволит Алонсо де Саласару-и-Фриасу, что слепо доверяет всему, что тот ни скажет. А наш коллега поступает нам наперекор, совершенно с нами не считаясь. У него всегда находится нелепое объяснение для любого добытого нами доказательства. Это все равно что пытаться пробить головой стену.

— Вам незачем беспокоиться по поводу главного инквизитора, — сказал Кальдерон, поглаживая бороду. — Есть дела и поважнее. Я вот что подумал: поскольку ваш коллега далеко, у нас есть шанс его опередить. Если я не ошибаюсь, его Визит затягивается, они не укладываются в намеченные сроки. — Валье и Бесерра одновременно кивнули. — Замечательно. Это означает, что, будучи инквизиторами, ваши преподобия не могут сидеть сложа руки, видя, как бедствие, охватившее здешние края, достигло такого масштаба и к тому же нечисть осаждает вас со всех сторон, не так ли? — загадочно улыбнулся он.

— Я вас не понимаю, — сказал Бесерра.

— Насколько мне известно, у комиссии есть еще пара месяцев, чтобы совершить поездку в такие области, как Витория или окрестности Логроньо. И это только два примера, — пояснил Кальдерон, но инквизиторы все никак не могли взять в толк, куда он клонит. — За это время члены секты вполне могли бы напасть на какой-нибудь город и причинить ему вред, правда? А дожидаясь, когда там Саласар со свитой еще до него доберутся, можно совершить непоправимую ошибку.

— Простите, — перебил его Бесерра, — однако, если Саласар узнает, что мы вмешиваемся в его деятельность, он наверняка доложит об этом главному инквизитору, и тот…

— У вашего коллеги нет причин сердиться или подозревать некую опасность. В конце концов, ваши преподобия это сделают, чтобы ускорить выполнение миссии и поторопить события. — Кальдерон говорил почти отеческим тоном. — Вооружитесь отвагой и доведите до сведения Саласара свое решение начать расследование в тех местах, куда он еще не добрался и куда, судя по тому, как продвигается дело, еще не скоро доберется. Сообщите, что в связи с ростом числа ведьм дело церкви в районе Алавы оказалось под угрозой и вам пришлось незамедлительно обнародовать эдикт в этих краях, не дожидаясь его приезда; в противном случае последствия могли бы оказаться ужасными.

— Сожалею, что опять возвращаюсь к тому же вопросу, но не нарушим ли мы тем самым приказ главного инквизитора? Он выразил желание, чтобы Саласар единолично взял на себя миссию Визита, имеющего целью обнародование эдикта о прощении, — пролепетал Бесерра.

— Назовем это, сеньоры, проявлением инициативы, взаимовыручкой и товарищеской помощью. К тому же, — по-видимому, Кальдерону разговор уже наскучил, и он повысил голос, — разве ваши преподобия не инквизиторы? Ну, так и ведите себя соответственно и не позволяйте нечистой силе бесчинствовать в здешних краях. Преследуйте дьявола и его приспешников, творите правосудие… Во имя Господа! — И затем произнес уже более спокойным тоном: — Что касается главного инквизитора, не извольте беспокоиться, он не будет возражать.

— Но как же мы это осуществим? — спросил Валье. — Нам не разрешено покидать резиденцию в Логроньо. Как же мы изловим и допросим ведьм?

— Хочу вам кое-кого представить.

Кальдерон встал, прошел к двери, открыл ее и прошептал что-то на ухо одному из своих приближенных, сторожившему снаружи; тот, не мешкая ни секунды, удалился, чеканя шаг. Пока они ждали, Родриго Кальдерон воспользовался моментом и сообщил инквизиторам о том, что он недавно вернулся из города Бордо. Там он встретился с Пьером Ланкре, как и собирался это сделать в свой предыдущий приезд. Судя по всему, французский инквизитор готов помочь им в положении предела дьявольскому безумию, сотрясавшему оба королевства.

Ланкре уверил его, что был не в силах помешать распространению дьявольской эпидемии на земли Испании. Проведав о его приезде, колдуны начали толпами пересекать границу с Францией, что обернулось бедствием для Нижней и Верхней Наварры. По его словам, нечестивцы в большинстве своем притворились паломниками, направлявшимися в Монсеррат и Сантьяго, хотя делали это только для отвода глаз. Некоторые английские и шотландские мореплаватели, заходившие в Бордо для пополнения запасов вина, уверяли его, что во время плавания видели вдалеке несметные полчища демонов в человеческом обличье, которые легко перебирались по воздуху из Испании во Францию, а также в обратном направлении, невзирая на границы.

— Какой ужас, — возмутился Бесерра.

— Это, конечно, ужасно, — подтвердил Кальдерон с приличествующим выражением лица. — Возможно, мы имеем дело с чем-то выходящим за рамки наших привычных представлений. Вот почему нам потребуется помощь более сведущих людей.

Инквизиторы Валье и Бесерра обменялись недоуменными взглядами. Тут в дверь постучали, Кальдерон распахнул ее и пригласил войти пару, дожидавшуюся снаружи.

— А вот и они! — громогласно объявил Родриго Кальдерон. — Ваши новые помощники. Представляю вам приходского священника Педро Руиса-де-Эгино и сеньориту Моргуй. Они окажут вам содействие.

Обе безмолвствующие особы вошли в зал с опущенными головами. Первым шел мужчина: худой смуглый священник средних лет, глаза его посверкивали за небольшими круглыми очками. Женщина на первый взгляд выглядела как обыкновенная девица лет двадцати, однако при более внимательном рассмотрении можно было уловить в ее загадочных очах цвета меди опыт и мудрость восьмидесятилетней женщины.

— Позволю себе поведать вам о выдающихся достоинствах сей молодой особы. Дамы, вперед, — воскликнул Кальдерон, подмигнув Моргуй, которая в ответ и бровью не повела. — Нам одолжил ее сеньор Пьер де Ланкре. Судя по всему, сия девица обладает способностью отыскать отметину, которую дьявол оставляет на теле своих пособников, когда те поступают к нему на службу, не так ли?

— Он метит их, как скот, — проговорила Моргуй, не отрывая взгляда от пола, — свой земной скот. Это и есть stigma diaboli. [7] Если кто-то им отмечен, можете не сомневаться — перед вами нечестивец, который заслуживает очищения огнем, — сказала она в завершение.

Пьер де Ланкре поведал Кальдерону о том, что в начале своего расследования в стране Лапурди, чтобы найти знак, он прибег к помощи одного байонского хирурга. Однако кто действительно продемонстрировал больше ловкости, когда потребовалось отыскать дьявольское клеймо на теле обвиненных в колдовстве людей, так это была эта самая девятнадцатилетняя девица, уроженка края, лежащего севернее Бидасоа. И опытность девушки объясняется тем, что ее много лет насильно водила на шабаш одна злобная ведьма. Когда сеньорите Моргуй удалось освободиться, она решила помогать всем несчастным, оказавшимся в подобном положении. Чтобы выявить помазанников дьявола, ей было достаточно одного взгляда на цвет их кожи или зрачок. Даже если дьявол исхитрился и поставил человеку клеймо в тайном месте, Моргуй ничего не стоило отыскать метку, какой бы крохотной та ни была. Обнаружив ее, она брала длинные иглы и втыкала в середину метки, но обвиняемый при этом не чувствовал боли.