Чтение онлайн

В очередной раз наткнувшись на отказ, Саласар решил напрямую обратиться в Верховный совет, недоумевая, отчего это его уважаемый друг не испытывает ни малейшего любопытства к тому, что он собирался ему сказать. Он не понимал, почему — учитывая их взаимную привязанность — тот не проявляет к нему интереса. Ведь он все силы отдал этому делу, в которое сам же главный инквизитор его и впутал. Саласар больше, чем кто-либо другой, подверг себя риску в деле ведьм.

Как только инквизитор увидел вдали здание Верховного совета, расположенное в центре площади, он почувствовал озноб. Не нравилось ему являться сюда вот так, по собственной воле, без приглашения, однако сложившаяся ситуация была нестерпимой даже для человека, привыкшего стойко переносить жизненные невзгоды, к каковым он причислял и себя. Саласар решительным шагом направился к входу в здание, где на часах стоял молодой солдат, судя по неуклюжему виду новобранец, застывший с испуганным выражением лица, словно изваяние. Заметив краем глаза приближающегося инквизитора, часовой преградил ему путь. Саласар вежливо поприветствовал его легким наклоном головы и, ни слова не говоря, попытался пройти внутрь, при виде чего тот оживился.

— Вам сюда нельзя! — выпалил он.

— Мне необходимо поговорить с главным инквизитором, — объяснил Саласар. — Это срочно.

— Сожалею, но вы не можете пройти, — вскричал солдат.

— Как это не могу пройти? Разве вы не видите, кто я такой? Разве, разве… — Саласар повысил голос, пытаясь смутить робкого юношу.

Крик часового привлек внимание доминиканского монаха, пересекавшего в тот момент внутренний двор. Он подошел к двери, чтобы выяснить, что происходит. Монах был из числа тех, кто привык совать нос не в свои дела, и смотрел на Саласара с чувством явного превосходства.

— Весьма жаль, — сказал он, — но поведение вашего преподобия выходит за рамки приличий. Дон Бернардо Сандоваль-и-Рохас в данный момент занят делами, которые всецело требуют его внимания. Советую вам в другой раз потрудиться заранее договориться о личной встрече. Всего хорошего.

Все выглядело так, будто он выпалил на одном дыхании текст, выученный наизусть, а теперь стоял и хлопал глазами, потому что добавить ему было нечего.

— Вам известно, кто я такой? — возмутился Саласар.

— Инквизитор Логроньо, Алонсо де Саласар-и-Фриас, не так ли? — ответил тот, взглянув на него чуть ли не с вызовом.

— Похвально, а теперь сделайте одолжение, бегом отправляйтесь к главному инквизитору и доложите ему о моем приходе. Уверен, он изменит приоритеты, когда узнает о том, с каким важным сообщением для него я сюда явился. — И Саласар указал взглядом на пачку бумаг, которую прижимал к боку локтем. — Я собираюсь предупредить его о том, что, согласно имеющимся в моем распоряжении документам, отборная команда спутавшихся с бесами колдунов замышляет через полчаса обстрелять это здание из пушки.

Несший службу у дверей архиепископа молодой солдат, который до сего момента, как и положено, стоял по стойке «смирно», бесстрастно глядя перед собой и не выказывая интереса к разговору клириков, вздрогнул и посмотрел на обоих. На лице него был написан ужас. И тогда Саласар, напустив на себя таинственный вид, доверительным тоном шепнул ему на ухо:

— Колдуны обмолвились, что в отношении молодых военных будет проявлена особая жестокость.

Доминиканец скривился в гримасе недовольства, но предложил инквизитору немного подождать. Вскоре он вернулся притихший и попросил Саласара следовать за ним. Саласар, пропустив вперед доминиканца, долго кружил вместе с ним по коридорам здания, которое было ему прекрасно известно. Они шли под стук собственных каблуков, пока не очутились возле кабинета Бернардо де Сандоваля-и-Рохаса, но там никого не было. Монах без стука открыл дверь и показал Саласару взглядом, что тот может войти.

— Подождите здесь, пожалуйста, — сказал он, и Саласар почувствовал, что дверь за ним закрылась.

Кабинет дона Бернардо де Сандоваля-и-Рохаса располагался в огромном зале. Его стены из коричневатого камня были покрыты гобеленами, изображавшими шаг за шагом все страсти Христовы, включая отвратительные подробности пыток и надругательств над ним. Посреди комнаты стоял стол, опиравшийся на четыре резные ножки в виде звериных лап, напоминавших о львах у трона Соломона. На столе рядом с серебряной, чеканной работы чернильницей с торчавшим из нее фазаньим пером лежала небольшая кожаная папка коричневого цвета. Рядом с письменным столом стояли два дубовых стула с сиденьями, обитыми кроваво-красным бархатом. На спинках была вырезана сцена Тайной вечери с двенадцатью апостолами и Господом во главе. В этом большом зале, где все было направлено на то, чтобы смирить гордыню каждого, кто решится войти сюда с высоко поднятой головой, Саласар почувствовал себя карликом, попавшим в страну великанов.

— Рад тебя видеть, дорогой Алонсо.

Главный инквизитор вошел совершенно бесшумно, заставив Саласара вздрогнуть: он в этот момент стоял спиной ко входу, рассматривая висевший на самом видном месте великолепный портрет хозяина кабинета.

— Как тебе нравится этот сеньор? — спросил Бернардо де Сандоваль-и-Рохас, указывая на свой портрет. — Это был заказ Пантоха де ла Круса, моего племянника. — Он доброжелательно улыбнулся. — Жестокий художник вынуждал меня позировать денно и нощно. Мне уже начало казаться, что это величественное выражение так и прилипнет к моему лицу навсегда, словно маска.

— Красивый портрет, — только и сказал Саласар.

Он подошел к руке главного инквизитора и наклонился, чтобы поцеловать его перстень, однако тот вслед за этим поднял ладони и возложил их на голову Саласара, как это сделал описанный в знаменитой притче отец по отношению к блудному сыну. Затем указал ему взглядом на стул, а сам сел напротив.

— Не стоит так шутить с молодежью, дорогой Алонсо. Тот, кто тебя не знает, вряд ли поймет твою иронию, и ты напрасно перепугал солдат у входа в здание. Теперь они у меня несколько дней будут трястись от страха. — И он натянуто рассмеялся. — Не надо шутить на тему ведьм, люди весьма остро на это реагируют. Тебе, как никому другому, должно быть об этом известно.

— Ах, вот как? — В голосе Саласара звучал неприкрытый сарказм. — Вы и вправду думаете, что ведьмы и чародейство вызывают у меня тревогу? Любопытно, потому что, несмотря на такую озабоченность, никто так и не удосужился поговорить со мною, чтобы ознакомиться с моими исследованиями в данной материи.

— Я вижу, ты все так же порывист, как и раньше, если решил явиться без предупреждения.

— Я мечтаю об этой аудиенции вот уже семь месяцев, — с недовольным видом заметил Саласар.

Бернардо де Сандоваль-и-Рохас, казалось, не обратил внимания на заключенную в его словах едкую иронию. Он наполнил два кубка вином янтарного цвета, подробно объясняя ему, каким мастерством надо обладать, чтобы изготовить этот напиток. Его доставляют под надежной охраной из одной-единственной области во Франции, которая, в отличие от всех остальных, обладает необходимой температурой и влажностью, чтобы превратить его в ни с чем не сравнимый божественный нектар.

— Попробуй-ка его, изумительный и неожиданный вкус. Его делают из подгнившего винограда. Невероятный результат, правда?

Главный инквизитор объяснил Саласару, что после того, как волею судеб умер французский король Генрих IV, Царствие ему Небесное, отношения с соседствующей Францией укрепились. Вне всякого сомнения, это пошло на пользу обоим королевствам, улучшило положение во многих аспектах и вопросах, которые сейчас не время обсуждать, но как-нибудь на досуге он с удовольствием это сделает. Он еще какое-то время продолжал говорить о пустяках, пока не поймал на себе недоумевающий взгляд Саласара. Он умолк, сделал небольшой глоток из своего кубка и вздохнул.