Чтение онлайн

— Да, господа, с прискорбием вынужден сообщить, что не вижу среди вас ни одного истинного наследника. Город горит, толпа бесчинствует, а вы прячетесь во дворце, в надежде избежать расправы.

— Господин Первый министр, но что же мы можем сделать? — нервно хрустнула пальцами сестра покойного императора. — Никто из нас не знает, как поступать в таких ситуациях. Нас этому не обучали. Это Ваш долг, защитить нас и Империю. Вы единственный, кто способен сейчас подавить мятеж.

— Да, господин Первый министр, Вы единственный, — поддакнул представитель другого малолетнего наследника.

— Бог с Вами, мой дорогой, разве я имею какое-то влияние сейчас, когда Император убит? Помнится, мне говорили, что покойный кузен императора пророчил мне, что я и дня не останусь при дворе, когда он станет Императором.

— Кузен Императора убит, и все мы признаем, что только в Ваших силах исправить ситуацию. Мы готовы дать Вам власть, необходимую для усмирения толпы.

— Что? — громко спросил министр. — И только?.. О, нет, господа, это не та власть, к которой я стремлюсь. Признавая мою силу, вы должны признать, что я единственный, кто способен управлять сейчас государством. А это уже совсем другая власть. Другие полномочия. Другой статус… Статус Главы государства. Статус Императора!

— Эва, куда хватил, — раздался громкий шепот и смех сбоку и министр рассержено вскочил.

— Упрямые ослы! — министр отшвырнул кресло. — Сегодня горят кварталы бедняков, но что вы запоете завтра, когда запылают уже ваши дворцы? Пускай, я буду злым пророком, но я пророчу Вам, что завтра гнев толпы доберется и до вас! Смерть кузена императора — только начало. Завтра вы одумаетесь и сами приползете ко мне на коленях, а я еще буду думать, соглашаться мне или нет. Вы что же решили, что сможете вразумить народ? Да он ненавидит вас всех. Вы погрязли в своих пороках и совсем отвернулись от вашего народа. Вы можете смеяться надо мной сейчас, но я посмеюсь над вами завтра, когда армия подойдет к стенам дворца и внесет меня на своих плечах на площадь. Власть уже и так есть у меня. Ведь власть — это армия и Ковен, а я управляю и тем и другим.

Министр гордо прошествовал мимо шокированных вельмож и, обернувшись в дверях, добавил.

— Я буду ждать до утра. Если до этого времени вы не одумаетесь, я слагаю с себя всякую ответственность за ваши жизни.

Орк сидел у входа в свою нору и недовольно хмурился. Он никак не рассчитывал, что впустив сюда посторонних, вместо благодарности, получит строгий приказ выметаться.

— Здесь раненый, а от Вас, простите, слишком много грязи, — неделикатно заявила пожилая человечка, а старик только развел руками.

В итоге все были в выигрыше, кроме него. Запасливая гномка даже извлекла из недр своей необъятной котомки скудный запас провизии и сейчас все они жевали какие-то сухари, размачивая их в воде, и только орк и усыпленный для перевязки Император оставались голодными. Но судя по брюшку монарха, близкая смерть от голода ему не грозила, чего нельзя было сказать о нём. Угхрак скосил глаза на упитанную ногу правителя и спросил.

— Слышь, старик, а что если я ему ногу отгрызу? Я же его спас, вот пусть и он меня спасет, не даст умереть с голоду?

— Не думаю, что Император, согласится, — с сомнением покачал головой ректор. — Но можешь предложить это ему, когда он проснется.

— Ну, когда он проснется, он наверняка откажется, я же тебе говорил, что людишки страшно неблагодарные. Надо отгрызать сейчас, пока он еще спит. А целительница потом залечит.

— Ничего я залечивать не собираюсь, — отрезала госпожа Клея и пересела поближе к спящему Императору, готовясь к обороне.

— Ладно, — махнул рукой орк, — не о чем с вами говорить, пойду, разведаю, что там наверху. Уже ночь и люди министра наверняка ушли.

— Только осторожней, Угхрак, не хотелось бы, чтобы ты попал в новую переделку, — сказал ректор и склонился к медленно просыпающемуся Императору.

Когда через несколько часов орк вернулся, он застал удивительную картину. Император рыдал, а старик утешающее похлопывал его по спине и повторял.

— Главное, Вы живы, Ваше Величество. Теперь Вы знаете, кто истинный предатель и сможете отомстить ему. Ваш народ верит в Вас и встанет на Вашу защиту. А потом все образуется. Вы сумеете прекратить эту бессмысленную войну с орками, которая вытягивает из людей последнее. Ведь они и так живут впроголодь, оттого и бунтуют.

Император вытер слезы.

— Да, я так и сделаю. Я выйду на площадь и призову мой народ. А потом войду в мой дворец и велю арестовать предателей. Я прикажу казнить министра и все его подлое семейство. Я прикажу отобрать у него всё имущество. Я так возвысил его, а он предал меня. Я дал ему власть, а он обернул ее против меня. — Он поднял опухшие глаза на ректора. — Я ведь не догадывался о его злодеяниях, Вы верите мне? И про магистра Вирта я искреннее думал, что он с орками яшкается.

— А сам-то чем лучше? — спросил орк, выходя из тени и сбрасывая на пол тушки двух убитых кроликов.

— Знакомьтесь, Ваше Величество, — спокойно сказал ректор, испуганно прижавшемуся к нему Императору. — Это Ухграк, сын шамана и вождь орков с пустоши Тыргу Тирит, севернее Змеиных ущелий. Это он спас Вас.

Каких-то полчаса и мы въехали в небольшую деревушку. Бородач пронесся мимо нескольких дворов и повернул к стоящему поодаль срубу.

— Магдалена! — крикнул он, заваливая себе на плечо Вирта, — открывай.

Из избы показалась худая, изможденная женщина.

Она молча посторонилась, и хозяин, тяжело дыша, поднялся по небольшой лесенке и переступил порог. Я сползла с телеги и, схватившись за перила, попыталась подняться.

Хозяйка подхватила меня под руку.

— Кто вы? — спросила она мрачно.

— Путники, — одними губами произнесла я.

— Он тебе кто? — продолжила она допрос, мотнув головой в сторону скрывшихся за дверью бородача и Вирта.

— Муж.

— Напал на вас кто? — спросила она требовательно.

— Волки, — едва слышно прошептала я, отчего-то испугавшись признаться.

Женщина подозрительно закачала головой, но больше ничего не сказала.

В избе похромала к Вирту, который беспокойно ворочался на лавке у печи.

— Худо дело, жар у него. Травницу звать надо, — покачал бородач головой.

— В баню их надо, — твердо сказала женщина. — Баня она любую хворь выгонит. Пойду печку затоплю, а ты, воды пока натаскай.

Они оба вышли, а я прижалась щекой к груди Вирта и прислушалась к неровному дыханию. Возможно, мне показалось, но рядом со мной, он начинал спокойнее дышать, и уже не так сильно ворочался, и сердце его билось ровнее. Осторожно положила руку ему на бедро. Закрыла глаза и попробовала опять увидеть нити его магии. Мне удалось, но от этого не стало легче — все было плохо. Чернота увеличилась еще на целую ладонь и по — прежнему продолжала расширяться.