Чтение онлайн

Простое светло-розовое платье, обволакивающее каждый изгиб тела. На шее золотое, а не черное, плетеное украшение-ошейник.

Она не боса, как обычно, а в мягких тапочках. Ноги её закинуты прямо в обуви на диван.

На запястьях звенят множество браслетов.

В руках она сжимает не бокал, а позолоченный кубок.

У подножья её дивана лежит одна из пантер.

На столиках вокруг королевы расположены тарелки со сладкими блюдами, рядом с которыми стоит служанка с кувшином, как теперь знал Никандр, ненастоящего вина.

Сама Ламия лежит на боку, опираясь на подушки, и лениво поглаживает обычную пятнистую кошку.

Остальные дамы расположились вокруг королевы в подобных её позе, но на почтительном расстоянии.

Ламия находилась на возвышении, в центре зала, окруженная слугами, цветами, золотом, дорогими тканями, из-за чего складывалось впечатление, будто она лежит на троне перед толпой.

Никандра обступили танцовщицы, заметив его после слов королевы. Женщины засмеялись, наблюдая за тем, как он пытается пробиться к Ламии мимо извивающихся тел. Даже королева с улыбкой наблюдала за тем, как мужчина, сведя брови, уворачивается от девушек.

Выбравшись из толпы, Никандр сразу наткнулся на насмешливый взгляд ведьминских глаз. Он снова гипнотизировал, околдовывал его. Король чувствовал себя не в своей тарелке, испытывая трепет и готовность выполнить любое её желание.

— У нас сегодня праздник. Присаживайтесь, — Ламия гостеприимно кивнула на кресло по правую руку от себя. Девушка, которая занимала его до этого, поспешно вскочила на ноги уступая. — Налейте королю вина!

— Спасибо, но лучше сока или воды, — хмыкнул Никандр.

Вместо того чтобы занять предложенное место, он поднялся на возвышение к трону-дивану Ламии, отодвинул полы её платья, ноги и сел рядом под удивлённым взглядом королевы и испуганными — зрителей. Танцовщицы, видя его неподобающее поведение, перестали танцевать, музыка замедлилась и совсем стихла, потому что и взгляды музыкантов были прикованы к коронованным особам.

Сев рядом Никандр вновь встретился взглядом с Ламией. Она некоторое время смотрела на него всё также удивлённо, оценивающе, настороженно, а затем громко рассмеялась.

— Мне казалось, вино вам понравилось, — заявила она, отпивая из своего кубка и будто не замечая, куда он сел. Но даже несмотря на её попытку скрыть свои истинные чувства, по взгляду Никандр заметил, что королеве не понравились его действия. И это было неудивительно, ведь он не просто сел на её трон, но ещё и проделал это на глазах у слуг. В другом замке его бы сразу призвали к ответу, в лучшем случае выставив навсегда за границы, а в худшем — казнив на месте. Но Никандр не ошибся в расчетах, и Ламия вновь повела себя не так, как любой другой правитель: решила сделать вид, что ничего не произошло. Или на её решении сказалось то, что это всё-таки ненастоящий трон?

— Вам показалось, — хмыкнул он, принимая с подноса одной из девушек кубок.

Музыка возобновилась, танцовщицы закружились по залу, гости снова заговорили между собой. Ламия же улыбалась, смотрела на танцы и поглядывала на Никандра.

Король осматривался, понимая, что начинает ориентироваться в свите королевы — многие лица были ему знакомы по прошлым встречам, а кого-то он знал и по именам. Так здесь были Рамилия с Ревен, и даже лекарша Олин. Все трое были в непривычных для себя праздничных одеждах, с украшениями на распущенных волосах и с кубками в руках. И все трое, несмотря на значительную разницу в возрасте, типы внешности, были очень красивы. Как, в общем, и остальные девушки в свите Ламии. Среди них были и худые, и полные, и высокие, и низкие, и светловолосые, и рыжие, но все красивые: чистая, подтянутая кожа, блестящие волосы, светлые, смеющиеся взгляды.

А Ламия, бесспорно, была самой прекрасной. Нереально идеальной, будто высеченная из камня статуя с идеальными изгибами, пропорциями. Однако её красота заключалась не только во внешней оболочке, она притягивала ещё и своей энергетикой.

Никандр не заметил, как снова остановил взгляд на королеве и уставился на неё так же, как и в день их первой встречи в столовой.

— Вы сегодня выглядите значительно лучше, — то ли из-за неловкости от его внимания, то ли из-за попытки завести разговор, сказала Ламия, переводя взгляд с танцовщиц на него.

— Лучше, чем когда? Перед нашим прошлым завтраком или после? — уточнил Никандр не без неодобрения в голосе. Губы королевы растянулись в улыбке ещё шире, а глаза откровенно засмеялись. — Могли бы просто сказать, что в замке пить алкоголь запрещено, а сами вы пьете сок.

— Ну вам же так хотелось попробовать вина. К сожалению, это всё, что у нас было.

Никандр осуждающе покачал головой, и Ламия, уже не скрываясь, засмеялась.

— Вы обиделись? — полюбопытствовала она совсем как невинный ребёнок.

— Нет, я выжидаю.

— Чего?

— Отмщения, — ответил он, тоже начиная улыбаться.

— Вы мне мстить будете? — ахнула наигранно испугано королева, отклоняясь на подушки.

— Вполне возможно.

— И мне никак не загладить вину?

— Вряд ли вам это удастся, — продолжал веселиться вместе с ней Никандр, посмеиваясь и отпивая из бокала.

— Даже так? — поинтересовалась королева, садясь, придвигаясь к нему, приобнимая за плечи, проводя ладонью по шее, запуская пальцы в волосы, заставляя наклониться и целуя его в губы.

Этот поцелуй был не просто пробой, невинным прикосновением губ к губам незнакомых ещё невесты и жениха. Это был полноценный чувственный, обжигающий, тягучий, пьянящий поцелуй мужчины и женщины. Ламия сжимала в кулаке его волосы, он положил одну руку на её колено, другой пытался придвинуть к себе ближе за спину. Однако она не подчинялась, не позволяла расстоянию между ними сократиться и полноценно себя обнять, но и поцелую не сопротивлялась, принимая его с охотой.

Их поцелуй длился никак не меньше полминуты. При этом танцы, музыка, разговоры в зале не затихали. Слуги и дамы отводили взгляды от короля и королевы, старательно делали вид, что ничего не происходит. Хотя, если приглядеться, среди свиты можно было заметить не просто настороженные или хмурые взгляды, а откровенно напуганные. Это было странное сочетание: женщины одновременно смеялись, беззаботно болтали, но в то же время обменивались понимающими взглядами полными ужаса.

Поцелуй первой прервала Ламия, отстраняясь и вглядываясь в лицо Никандра. Тот снова потянулся к ней, но королева, разочарованно качнув головой, оттолкнулась и опять отсела от него, опираясь на подушки за спиной и проводя рукой по шерсти кошки.