Ведьмина деревня
Шрифт:
Когда Алёна зашла, разговор затих. Она накрыла на стол, и отец Тимура кивнул ей, чтобы уходила. Девушка послушно вернулась в дом.
В течение ночи в окошко своего дома, что выходило на покосившуюся баню, она видела, как свёкор выходил на порог бани и, постояв немного, судорожно сжимая кулаки, возвращался обратно.
Домой они пришли ближе к рассвету. Тимур лёг на лавку и заснул. Свёкор посмотрел на Алёну глазами, в которые перешло часть окаменения, что было во взгляде его сына. А на голове прибавилось седых волос.
— Оживёт он, дочка, — сказал мужчина, кивая в сторону сына, — отогреем.
И ушёл к себе, ветер захлопнул за ним дверь.
На следующий день Алёна проснулась раньше Тимура. Хотя забытьё, в котором она провела ночь, было трудно назвать сном. Просыпаясь много раз за ночь, Алёна тревожно поглядывала на спящего на лавке мужчину.
К её удивлению, он даже шевелился. Пару раз она испугалась, что Тимур перестал дышать, но, подойдя ближе, уловила его лёгкое дыхание.
Утром они с Танюшкой тихо позавтракали, и девочка занялась своими игрушками. Рядом с мамой девочка могла часами спокойно играть, почти не требуя внимания. Так было и в это утро.
Хорошо поев, девочка заинтересованно взглянула на спящего Тимура, показала на него рукой. Замерев на несколько мгновений, рассматривала отца, а потом потеряла к нему интерес и пошла в свой уголок.
Проводив дочь взглядом, Алёна осталась сидеть на табуретке. На дворе была субботу, на учёбу ехать не надо, очередная смена на работе начиналась только через два дня. Впереди были выходные.
Девушка с тревогой думала о том, как пройдут эти дни, как ей вести себя с мужем. Тимур казался совсем чужим и далёким. И хотя Алёна начала узнавать его черты лица, даже некоторые движения вчера показались ей знакомыми, но холод и отстранённость в некогда любимых глазах пугали.
«Что же дальше делать? — думала она. — Тимура надо бы врачам показать, у него рука не действует, может, и внутри что повреждено… Как его работа, не возьмут его больше в мастерскую, да и пойдёт ли он… И как ему дальше жить с такими телом и душой?»
Погружённая в свои мысли, Алёна занялась домашними делами и вдруг почувствовала холодок, пробегающий по спине. Оглянувшись, она заметила Тимура, сидящего на лавке. Немигающими глазами он смотрел на жену.
— Проснулся? — произнесла девушка, переводя дыхание, сбившееся от испуга; муж кивнул. — Я завтрак приготовила, твои любимые блинчики, будешь?
Вместо ответа Тимур встал, подошёл к столу, взял кувшин с водой, жадно выпил половину, потом накинул на плечи старый ватник и вышел на улицу.
Алёна испугалась, что он сейчас совсем уйдёт. Ей теперь казалось, что каждая их встреча — последняя. Несколько мгновений она боролась с собой. Одна часть её говорила, что надо дать мужу побыть одному, прийти в себя, другая — хотела бежать за ним.
Девушка напрягала слух, пытаясь услышать скрип калитки. Это бы означало, что Тимур точно ушёл. Но во дворе было тихо. Тогда Алёна надела своё пальто и выскользнула за дверь.
Тимур стоял посреди двора, закинув голову назад. Руки были чуть разведены в стороны, ладонями вверх. Он глубоко дышал, а в фигуре чувствовалась некоторая расслабленность.
На звук закрывшейся двери он резко обернулся, сразу весь сжавшись и став напряжённым. Увидев жену, отвёл глаза в сторону.
Девушка подошла к нему и тихонько дотронулась до груди. Тимур выжидательно смотрел на неё. В Алёне боролись желание обнять мужа и прижаться к нему — и страх от того, каким он стал.
Холодность в его глазах, молчаливая наблюдательность и отстранённость пугали её.
Но старые чувства к мужу, что всё ещё жили в душе, тоска о потерянном счастье, память о счастливых днях, что они провели вместе, пересилили страх, и Алёна шагнула ближе к мужу.
От него шёл запах бани и мыла с травами, что она сделала прошлым летом, а ещё тепло. Забытое тепло любимого человека, по которому она так соскучилась. Девушка положила голову на грудь мужа и обняла его за талию, крепко зажмурившись, будто пытаясь перенестись на несколько лет назад и забыть всё, что произошло потом.
Тимур глубоко вдохнул и несколько мгновений не двигался. Потом аккуратно положил свою руку на спину жене.
Алёна слушала стук родного сердца. Слезы сами потекли по её щекам. Все два с половиной года она запрещала себе плакать по мужу, убеждая себя в том, что он обязательно вернётся, и они будут вместе, а оплакивают лишь безвозвратно ушедших.
Всё время разлуки, что она одна ждала ребёнка, сидела у колыбели, потом работала, колдовала, каялась и надеялась, надеялась, надеялась… Эти события вереницей пронеслись перед её глазами.
«Неужели всё позади? — думала она. — Тимур вернулся, и мы наконец будем вместе: я, он и ещё Танюшка».
Тимур сильнее прижал её к себе, и Алёне стало непривычно больно от крепких объятий..
— Пойдём в дом? — предложила она.
Муж кивнул.
— Иди, я сейчас, — сказал он.
Девушка вернулась в дом, проверила, как там дочь: Танюша уже залезла на стул и что-то чиркала набором карандашей, которые ей привезла Алёна из райцентра.
Когда вернулся Тимур и сел за стол рядом с дочкой, девочка с интересом посмотрела на него. Потом протянула ему карандаш. Мужчина улыбнулся.
Это была его старая улыбка, та, которую Алёна помнила до их разлуки. Тимур взял карандаш и нарисовал на листке бумаги несколько кружочков. Танюша посмотрела на его творение и начала раскрашивать нарисованное, сильно выходя за края фигур и даже смяв лист от усердия.
Закончив, она гордо посмотрела на сидящего рядом мужчину, он ещё что-то нарисовал, а Танюша опять раскрасила. Так они сидели некоторое время, и Алёна с удивлением заметила, что разрозненные фигуры приобретают вид солнышка с лучиками.
Заполнив последнее свободное место на листе, Тимур отдал карандаш дочери, потрепал её по голове и принялся за еду, что успела подогреть Алёна. А Танюшка взяла разрисованный лист и ушла с ним к своим куклам.
Алёна сидела рядом с мужем и с радостью смотрела, как он ест приготовленную ею пищу.
«Оказывается, это такое счастье — кормить любимого человека», — подумала она.
Шрамы на лице Тимура уже не так пугали её, а свет, появляющийся в глазах мужа, когда он переводил взгляд на дочь, был бесценен.