Чтение онлайн

— Спасибо. Я это. Как-нибудь сам, — торопливо запротестовал парень, у которого от одной перспективы все само опустилось. Кошка тут же фыркнула, а потом и захохотала в голос, даже чуть не свалилась!

— Как же с вами, парнями, сложно, — задавив улыбку вздохнула ведьмочка, и уже громче предложила. — Лады. Возьмешь из отрядной казны пару сребриков. На посиделках девчонку ты быстро не подцепишь — любиться на первой встрече не в обычае, а на пару-тройку ночей мы задерживаться не будем. Да и с парнями местными пришлось бы знакомиться на кулаках. А вот вдовушка лицом гожая в соседней деревне точно есть… — и мудро добавила, — Если довольна будет, так сама тебе доплатит, хотя без подарка подходить не принято…

— Да я… Да как… Да ни за что!!! — студенту показалось, что у него сейчас пар из ушей повалит: так стало щекам горячо. Причем он и сам не понимал отчего больше: от способа так сбросить напряжение, в котором, оказывается, его спутницы не видели ничего такого. Или от простоты местных нравов. Потому следующие слова и вовсе вырвались у него сами собой: — Лучше впрямь к тебе в ученики пойду!

На лице ведающей сменились и смешались изумление, недоумение, напряженная работа мысли… Мява спряталась за жерновом и задушенно всхлипывала из темноты.

— Беру тебя в ученики, — после долгой паузы очень серьезно молвила Куница. — Раз уж тебе заправду тайны ведовские любви людской краше — не можно отказать.

— Великие духи способны повелевать огнём: остановить и потушить лесной пожар лишь голой силою своею, або направить и усилить его, сделав своею карой. Духи слабее, но сильные, могут справится с огнём: вызовут молнию с чистого неба в сухое дерево, чтоб загорелся, или дождь, чтобы потух. Во втором случае еще могут поднять воду из земли родником либо ближайшей рекой воспользоваться. Слабые духи… Этим придется найти человека слабого, вселиться в него — ну а дальше огниво, растопка, все как обычно.

— То есть дело не в нечисти, — внимательно выслушав новоявленную наставницу, сделал вывод попаданец. Несмотря на то, что он ляпнул свою просьбу от смущения, ему действительно стало куда интереснее участвовать в осмотре мельницы.

— Нежити, — терпеливо поправила его Куница. — Нечисть суть живые существа, а вот духи бесплотны и могут быть по желанию, и мертвую плоть занять, и даже иногда дерево, а то и вовсе камень. Вот такой — тоже.

Лесная ведьма похлопала ладонью по жернову, и, после короткой паузы, признала:

— Но тут — никого. Так что я подумала на проклятье, наговоры злые, амулетами сдерживаемые или в сами стены вплетенные — но и их не нашла. А должна была: чтобы так полыхать, они от силы вложенной аж звенеть должны!

Действительно, сруб, слегка сходящийся кверху трапецией, изнутри нес ожоги и следы золы аж до самых стропил скатов крыши.

— Но и на поджег не похоже, — поделилась своим авторитетным мнением Мява: — Не поверишь, я не нашла, откуда огонь каждый раз родился. Да и при таком пламени до небес тут все с первого раза сгореть должно было, а сам видишь… Недаром местные на потехи духов подумали.

— То есть пожар начинался каждый раз сам, без причины, и сам же затухал? — посмотрев на одну девушку, потому на другую, переспросил Стёпа. — Кажется, мельник не обрадуется такому ответу.

— Вообще-то он сказал, что поджоги все приходились на вечер, «когда закат красный, и вёдро с полуночи», — процитировала молодая ведающая. — Иные сущности пробуждаются при определенном сочетании условий…

— То есть мы сейчас обдуем мельницу с севера из холма и под нами вылезет сильный дух-поджигатель? — подумав, хмыкнул парень.

— Я имела в виду, что-то или кого-то приносит с ветром, — пояснила ведающая. — Но твою идею, ученик, давай прямо сейчас проверим.

Отношение к спутнику у новоявленной наставницы отчетливо изменилось. Как-будто она вновь разглядела в чужаке нечто такое, чего не видела ранее. Особенно это чувствовалось в отношении к его словам: словно Степан уже прошел обучение, стал ведающим и ляпнуть случайно какую-то глупость просто не может. Это… странным образом заставляло собраться и думать перед тем, как открывать рот.

— Духи не могут себя не проявлять, — тем временем продолжала инструктаж ведающая. — Колебания спокойного воздуха, искажения света и теней, внезапная тишина там, где её не должно быть или звуки без источника. Главное — внимание, а со временем ты сможешь чувствовать подобные сущности вообще напрямую. Вот, как Мява.

— Пока положись на меня, юный ученик грозной ведьмы! — кошкодевушка похлопала студента по полечу. Она не была бы собой, если б не нашла в происходящем очередной повод для веселья. — Ничка, мы готовы, начинай!

Вышедшая наружу колдунья вскинула метлу, словно этакой гигантской ложкой зачерпнула воздух — и резким движением указала на мельницу. Не в силах повернуться, заблокированные крылья с противным скрипом задрожали, изгибаясь от налетевшего порыва ветра. А внутри…

Первой выскочила Мява, отчаянно кашляя и одновременно отплёвываясь. За ней, прикрывая лицо рукавом выбрался Степан.

— В срубе дыры такие по углам, что сквозняками пыль и золу едва ли не вихрями под потолок поднимает! — хрипло отчитался он. — Представляешь, что происходит, когда в такой ветер мука по желобу в мешки сыплется? Одна маленькая искорка от трущихся жерновов — и мучная пыль во мгновения ока вспыхивает! Объемная детонация! И все от того, что жирный ублюдок пожмотился на своевременный ремонт: а что, ведь и так работает! А всё туда же: духи! Духи!

— Скажем ему, что дед из могилы на него гневается? — мстительно предложила Мява, выбирающая сор из хвоста. — За то, что мельницу-кормилицу не бережет.

— Просто скажем, что гневается, а почему — скажем за отдельную плату, — к удивлению парня сразу же поддержала афёру ведающая. — За большую плату. А ты, Стёпа, пока в деревню возвращаемся, расскажи, что за «объемная детонация» такая…

Куница, сколько себя помнила, просыпалась с первыми лучами солнца — светлый день всегда казался ей короче, чем мог бы быть, оттого и крутилась как та самая куница. Но крестьяне, в любой виденной ею деревне, всегда успевали проснуться и разойтись по делам еще раньше. Зато спутники ведающей, если их не растолкать, могли спать чуть ли не до полудня, зачастую не обращая внимания на суету и шум рядом — разве голод мог разбудить! Или оклик по имени — удивительно, но на «Степу» или «Мяву» каждый из них, в соответствии, конечно, просыпался в мгновение ока. Мява — по своей извечной кошачьей природе, а Стёпа — по обычаю своего иномирья, с его «ночным освещением», раздвинувшим и сдвинувшим сроки бодрствования и сна совершенно непредсказуемо. Там Степке помогал некий будильник, здесь же его заменяла уже привыкшая к тому Куничка.