Чтение онлайн

— Хозяйку гостевого двора, ты, конечно, не слушала, — попеняла подруге Ница, поморщившись отнюдь не от запаха. — Награду староста дать должен, из деревенских накоплений, ему за это потом княжеское мыто спишется. Потому что дружину не пришлось беспокоить да гонять по лесам-полям-болотам. Да только принять такой трофей лишь ведающая княжеская может. Мол де обычный человек вовсе и не обязан голову нечисти от какой другой отличить.

— Напридумывали всякой ерунды, — раздраженно дернув хвостом, вынесла свой вердикт Мява. — Аж слушать противно. Айда снедать!

Как по команде опустив взгляды к мешку с головой, ведающая и попаданец слегка позеленели, и дружно же рявкнули:

— Нет!

В ответ звероухая лишь насмешливо фыркнула.

Перед самым уходом с «гостеприимной» поляны, лесная ведьма аккуратно сняла тряпки, которыми перевязала рану на руке Степана. Невесть как собранные девушками в темноте листья и травы, наскоро перетертые в кашицу, смогли затянуть рану. Не особо страшную — скорее царапину в окружении ссадин: студент вчера даже не сразу почувствовал, что волколак его не просто уронил. Теперь же на месте былых повреждений красовался свежий шрам, выглядящий, честно говоря, куда неприятнее, чем само ранение.

— Зато рука не отсохнет, — правильно поняв выражение лица спутника, грубовато возразила Ница. Подумав, она через силу признала: — Была бы книга при мне и запасы — так и следов не осталось бы… Извини.

— Такая опасная царапина? — Степе от одного тона стало не по себе. А потом он вспомнил легенды про укус оборотня из родного мира. Во время путешествия на лодке как-то к слову пришлось, отчего Мява хихикала до самого вечера, поминутно предлагая «маленький кусь, чтобы уши выросли!» И вот теперь до студента вдруг дошло, каких звероморфов имели в виду древние сказители! — Я что, сам таким мог стать?!

— Точно нет, — покачала головой ведающая. — То путь злых и слабых душ — сдаться одержимости, а ты… куда сильнее внутри, чем я думала. Но все же не настолько, чтобы на одной воле одолеть скверну, обернув внесенное себе на пользу. Промедли мы хоть немного… Пришлось бы десницу отнять. А поздней осенью, ранней весной или зимой — пришлось бы рубить сразу.

Парня ощутимо тряхнуло от таких откровений.

— А если не конечность пострадает, а тело? — вырвалось у него, потому что ответ он знать не хотел.

— Лихорадка, долгая, сжигающая жир и мясо до самых костей. Коли выдержать и не помереть — перекосит на один бок. Или ноги отнимуться. Или горб вырастет — это с какой стороны рана была, — поспешила просветить своего «котенка» добрая Мява.

— И что, неужели ничего нельзя сделать?! — Отчаянную попытку Степана хоть как-то вызнать о «лекарстве» можно было понять. Совсем не ту информацию на него вывалили, после которой можно спокойно спать по ночам.

Девушки переглянулись, и оборотень совсем другим тоном медленно проговорила:

— Ежели вдруг так окажется, что воля у тебя сильна, как у князя-богатыря из легенд, то… Говорят, злую волю духа тёмного можно не просто в себе уморить, а покорить. Поменять. Частью себя сделать, своей души. Так и появились племена способных оборачиваться.

И пока попаданец переваривал откровение, кошкодевушка вдруг неожиданно выдала:

— И я была не права, когда заругала тебя за драку. Не вмешайся ты вчера вечером — Ничке бы еще как досталось! Да и мне тоже… Надо только тебе оружие подходящее подобрать, Стёпа.

Разумеется, самая богатая деревня в округе так же стояла на тракте. Точнее, на перекрестке последнего с какой-то, лишь менее хоженой-езженой дорогой. Учитывая, что разросшееся поселение давно вырубило под корень все окрестные рощи на дома да на дрова — надо полагать, вела тот путь к все еще недалекой границе Полночного леса, все еще опасной. Отваги лесорубам придавало наличие княжеской ведающей, по слухам с годами все менее любившей покидать уютный терем. А это и лечение неизбежных травм, и снятие проклятий, и какие-никакие, да амулеты-заговоры.

— Вот, стал быть, старосты дом, а вот — госпожи ведуньи терем, — для надежности деревенский мужик, занимающийся подновлением невысокого плетня вокруг настоящей площади в центре поселения, еще и рукой ткнул. Хотя мог бы не утруждаться: между владениями местного управителя, вроде как всем миром избранного и присланного княжеского ставленника даже ограды не наблюдалось. А вот вокруг указанных строений, окруженных конюшней, парочкой амбаров и еще какими-то постройками за малым едва ли не частокол возвышался: такие толстые столбы поддерживали изгородь и так часто они стояли.

— Как удобно-то! — не удержался от «восхищенного» возгласа попаданец. Такое трогательное в своей бесхитростной прямоте срастание местной и центральной власти его прямо-таки умилило.

— Так отож! — оживился селянин, явно не особо рвущийся перевыполнять план по общественной работе. Сарказм в голосе студента он или не услышал, или отлично сделал вид, что не заметил. — Староста наш, сталбыть, деревенское добро-то у себя хранит, он ж и понятно, ведь за него отвечает. Ну а как пожар или гниль на зерно нападет? Особенно оброковое, что в счет мыта продать надо будет! Ить он как рассудил: раз ведьма рядом, она и пламя уймёт, и плесень, и мышей. И далеко ходить не надо. А вам, сталбыть, если от ведьмы товар нужен, вы прям от калитки так и скажите. Потому как госпожа почивать любят, а запасец ходового её товара завсегда у подручных старосты и храниться.

Последние слова он почти прокричал, так как Ница, не дождавшись осушения словестного потока, повернулась на пятке да пошла к указанной калитке.

— Вот спасибо за науку, добрый человек! — к вящему удовольствию пейзанина Мява ему еще и поклонилась, одновременно махнув хвостом, прежде чем последовать за подругой. Степан тоже поблагодарил — от него не убудет.

— Кого там несет? — а вот молодой мужской голос, отозвавшийся на стук, вежливым назвать не получилось бы при всем желании.

— Дело есть, — покачала в руке мешок с головой волколака Куница, не развязывая его, понятное дело. — Староста и ведающая о сём узнать должны.

Калитка отворилась вовнутрь и со двора выглянул, видать, тот самый «подручный». Богатырю из таверны по дюжести он уступал, но не сказать, чтобы прямо сильно. А по наглости, пожалуй, еще и фору дать мог изрядную.

— Дай сюда, передам, — без церемоний попытался отобрать трофей детина. Разумеется, молодая лесная ведьма успела отдернуть руку и машинально отступила на шаг. — А ну сюда дала, кому сказал! Неча всяким прохи…