Чтение онлайн

Окончательно настроение Куницы испортилось к позднему вечеру, ровно в согласии со временем суток — сгустились сумерки на небе и на душе. Путники уже успели устроить стоянку на уютной и укромной поляне в небольшом перелеске рядом с дорогой. Во встреченных поселениях решили не останавливаться — удобств гостиного двора они не обещали, а отвлекаться от мыслей на пустые разговоры с обществом Нице претило, да и от размышлений отвлекало. Потому в деревеньке, чьи поля протянулись по пойме небольшой речушки совсем недалеко, обменяли монетки на половину бараньей туши и уже на закате споро и привычно (даже для вахлака Степки) обустроили себе трапезную и ночлег. Благо, что летнее небо с круглым ликом полной луны и самоцветами звезд даже не намекало на дождь.

Разумеется, разделкой мяса опять занялась кошкодевушка, привычно орудуя голыми руками. А Степа-попаданец опять засмотрелся на это! Раньше воротил лицо от крови и потрохов, а недавно сказал, что его удивляет и восхищает, как аккуратные ноготки звероухой девушки, в нужный момент, оборачиваются самыми настоящими когтями! Острыми, да с режущими кромками! «И, главное, никакого ухода не требуется! В отличии от нормальных девичьих ногтей, из-под которых каждый вечер грязь приходится вычищать…» — с внезапным раздражением подумала Ница.

— Степан, тебе делать неча? Уставился! — окликнула она уже ставшего не чужим чужака.

— А? — парень повернул голову. — Лучку бы. И лимона. Я бы такой шашлык знатный сделал из этой вырезки!

— Лимон — это что? — ведьме стало даже немного стыдно, что в мыслях навела напраслину на спутника. — А лук дикий вон у южного края поляны растет, возьми да надергай. Света от костра хватит различить.

— Что, правда? — Стёпа с недоверием уставился на указанное место, явно не различая растущие травы между собой.

— Соцветия — такие фиолетовые шарики, под ними луковицы, — со вздохом пояснила ведьма, которая луговину читала, словно азбуку. — Так что за лимон?

— Ф-фрукт такой, кислый и сочный. Желтый! — почему-то смутился пришелец. — Здесь не растет, наверное.

— Так возьми в моей торбе кисет с сушеной кислицей, — махнула рукой девушка на сложенные в сторонке вещи. — Она зеленая, конечно, но цвет ведь для вкуса не важен? Только не переборщи, а то травка ядрена, от щепоти на-раз скулы сводит!

— То, что надо! — Степан, против ожидания, наоборот оживился, двинувшись к мешкам и котомкам.

— Карр! — внезапно подал голос ворон откуда-то из ветвей. Мелкую прилипчивую нечисть приходилось отгонять перед каждым человеческим жильем, что сопровождалось хриплой руганью на вороньем. Но пернатый неизменно и с упорством, достойным лучшего применения, возвращался. Правда, старался держаться дальше вытянутой руки осерчавшей ведуньи.

— Ну чего еще? — недовольно поинтересовалась Ница.

— Кар! Кар!! — все не унимался пернатый грубиян. — Карраул! Вррраг!!!

Удивительное дело, внимательная и осторожная все время путешествия по незнакомью, да еще и в компании с иномирцем, Ница… оказалась не готова. Целое бесконечное мгновение понадобилось ей, чтобы разобрать в раздражающем грае предупреждение. А из-за деревьев, из смеси лунного серебра и тьмы в круг света уже вылетел стремительный и хищный силуэт. Как раз туда, где путники сложили свои вещи и куда на свое счастье не дошел Степан.

Резкое движение воздуха расплескало пламя, и его свет дорисовал черно-серебристый образ чудовища. Волколака! Тварь, когда-то бывшая человеком, не в том месте и не в то время встретившимся с нечистым духом. Челюсти, способные сокрушить любую кость. Клыки в палец длинной. Когти в две пяди по крепости и остроте не уступят боевому ножу. И шерсть, что с приснопамятной кольчугой поспорить сможет. Но самое страшное — дарованная проклятием противоестественная живучесть!

Проклятый, не колеблясь, выбрал для себя цель. Лесную ведьму. Походя отмахнулся от оказавшегося рядом человечка — Степка покатился по земле не от толчка даже, от касания! Ница не смотрела, что с ним, не до того было — скороговоркой и скупыми и точными движениями рук собирала доступную ей силу, точно зная, как убить такую цель за один удар. Чувства умерли, эмоции сжались в точку — обученная ведающая не могла сбиться или промахнуться. Лишь бы успеть!

Рванула наперерез Мява, надеясь сбить удар уже занесенной когтистой лапы, притормозить…

Волколак вдруг запнулся, и ведьма успела одновременно выставить щит и запустить во врага росчерк ослепительно белого пламени. И если о концентрические круги защиты тварь ударилась и в клубах едкого дыма с воем отшатнулась, то вспышка просто молча канула в груди одержимого… чтобы в клочья разорвать сердце, легкие и спинной мозг на куски, одновременно выжигая рванувшую заместить утраченные органы плоть. И горела в том пламени вовсе не материя, а сама чёрная злая суть, родившаяся из противоестественного союза духа и души. Мява зубами и когтями впилась в уже мертвого, не успевшего понять собственную смерть противника.

Ведающая покачнулась, возвращаясь к нормальному восприятию времени, через ломоту в висках. Разом раздвинулся мир, открылся разогнанному сознанию. И взгляд зацепился за ремень торбы на лодыжках обеих ног волколака — вот откуда возникла та крохотная заминка в атаке. Мешок, брошенный Степаном…

Разбудила Степу жуткая вонь. Еще не отойдя ото сна, он машинально двинул рукой зажать нос… и остатки дрёмы слетели в один миг! И воспоминания о вчерашнем вечере навалились вновь. Само нападение прозевали все, включая Мяву — потом кошка объяснила, что переродившаяся тварь выследила их еще на подходе к «его» роще. И расчетливо атаковала именно в тот момент и с той стороны, чтобы создать себе максимальное преимущество: когда оборотень начала возиться с мясом, перебившим ей обоняние, против ветра, и когда троица путников максимально разошлась по поляне. Последнее его и погубило — самую малость перемудрил так и не утративший до конца рассудок обращенный. А еще он не обратил внимание на залётного ворона, не связал с ведьмой, пока птица не подняла переполох. Сильно повезло, если коротко.

Источник вони обнаружился без труда: мешок, куда упрятали с трудом отсеченную голову волколака. Несмотря на все заговоры Куницы, да на скорую руку приготовленную пропитку для мешковины, употребленную по назначению, запах рядом с доказательством успешного уничтожения причины пропажи путников на тракте стоял такой, что слезы брызгали из глаз. Зато откуда-то успели налететь жирные черные крупные мерзкие мухи, с едва ли не сладострастным жужжанием вьющиеся над жутким трофеем.

Попаданец на всякий случай посмотрел на тот край поляны, где мрачная лесная колдунья, как она выразилась, «окончательно упокоила» обезглавленные останки врага. Однако, там эффект получился ровно обратный: несмотря на то, что Ница заставила корни деревьев сначала буквально разорвать слой почвы, а потом сомкнуть назад, потревоженная трава не только не увяла, но вымахала вдвое всего за ночь! Жизнь радостно торжествовала над смертью, не оставив недожженым остаткам сплетения тёмного духа и человеческой души даже малейшего шанса на новое перерождение. И устраивать погребальный костер, на который потребовалось бы пустить пол-рощи, не пришлось. По-хорошему, с головой волколака стоило поступить также. Но кто тогда поверит, что тварь уничтожена тремя отнюдь не витязями?

— Душа у покойника черна была едва ли не сильнее, чем у нечистого духа. За ночь разъело наговоры, вот же гадость! — с отвращением констатировала подошедшая молодая ведающая, проснувшаяся от того же «будильника». — Придется мне это взять. Буду подновлять колдовство каждые три часа, пока не донесем.

— Эх, жалко, её как тыкву не порезать ломтиками, — как-то даже мечтательно прищурилась кошкодевушка. — С каждой из окрестных деревень стрясли бы награду… И еще с парочки по дороге дальше, может, прокатило бы…