Ведьмино Варево
Шрифт:
— А ты все ж подобрать чужую силу решила? — недобро посмотрела в глаза дочери ведающая, подбираясь, будто Мява перед броском.
— Что?! Я? — растерянно ответила на взгляд Куничка, и мать сразу же расслабилась.
— Может, ты пока ингредиенты в котле портила — выяснила, что будет с силой, когда носитель помрёт?
— Н-нет, — подобный вопрос молодой ведьме в голову не пришел. И, как она прямо сейчас осознала — зря. Потому как если рассосётся-развеется — это еще ничего. Ну а как проклятьем обернется? Вот почему леший-предатель, наплевав на все договора и неминуемую расплату за вероломство так от своих перелесков да боров чужака гнал. — Но тогда деревенские наши…
Ница осеклась, потому что вдруг поняла: мать, конечно же, сделала те же умозаключения. И была готова спихнуть возможное проклятье на головы простых людей. Нет, не потому что сошла с ума и вдруг решила нарушить клятву. Лишь знание законов природы: сжигать крестьяне попруться, что называется, «всем миром» — и возможные последствия растянуться на всех, кратно ослабевая. То есть ничего опасного в итоге никого из простых людей не коснется. Одна из причин, почему подобные казни вообще были придуманы…
…Молодая ведьма и рада была остановится на этом выводе — но поняв одно, она поняла и другое. Почему мать не поддержала её, когда она бросилась останавливать вторженца? Не успела? Ну пусть — не успела, на другом конце своих земель оказалась. Но дальше-то почему не присоединилась, увидев развитие событий и предпочтя явно наблюдать удаленно? Не потому ли, что сразу поняла скрытую опасность убийства фактически беззащитного носителя такого объема чужих сил? И вмешалась… только тогда, когда решила, что честолюбивая дочь, не раз заявляла о желании стать Великой Ведьмой нащупала способ эту силу впитать в себя — безопасно? Или сговорилась о том с пленником. Но почему она так разъярилась?
«Вот вырастешь — станешь моей надежной опорой» — эту фразу Лета повторяла так часто, что маленькая Куничка перестала на неё обращать внимание. Потом дочка и впрямь выросла, а мать перестала это повторять… вслух. Вот и ответ на все вопросы: не нужна была с самого начала старшей ведьме дочь — Великая Ведьма. А нужна — покорная помощница. Через подчинение которой и территории под себя подмять побольше можно, и второе поселение основать. То-то она ребенка зачала едва не в юности, сразу, как получила свою деревню! Так-то ведающие обычно о наследниках ближе к старости задумываются.
— Ты. Мне. Лгала. — промолчать бы Кунице, но все же она кровь от крови матери своей была. И эта кровь сейчас кипела, исходя тяжелыми пузырями, как густое варево в котле. — Использовать хотела, да? Трусливо мною прикрываться? Не бывать тому!
Глава 6
И в очередной раз за несколько часов судьба Степана сделал головокружительный кульбит! Сначала попал — да еще в самую чащобу какого-то Полночного леса, причем явно где-то в другом мире! Потом едва убежал от огромного медведя, борясь с собственной слабостью выбрался-таки к людям… Которые хоть и оказались двумя вполне миловидными девицами — первым делом натравили на него деревянного… оживший пень!
Дальше сеанс зельеварения, совмещенный со стриптизом — этакая передышка. И тут же появление матери молодой ведьмы, первым делом почему-то двинувшей его по голове корзинкой! Дальнейший разговор порадовал еще меньше: попаданец понял не все реплики, но про то, что его хотят отдать местным крестьянам на сожжение — очень даже!
Решение бежать немедленно от воплощения здесь и сейчас остановило только то, что он по-прежнему не имел понятия — куда? Натолкнуться на тех же милых местных землепашцев совершенно самостоятельно — как бы не хуже вышло. Хотя куда уж хуже-то…
Не успел парень додумать эту мысль, как атмосфера в избушке вновь резко переменилась, словно охладившись разом до минус двадцати! Теперь ведьмы даже не заметили, что он опять избавился от надоевшей корзины на плечах.
— Использовать хотела, да? Трусливо мною прикрываться? Не бывать тому!
— Гнилое семя, да как ты только супротив матери рот разинула? — после заметной паузы, словно не веря сама себе, проговорила старшая из лесных колдуний. Студенту захотелось протереть глаза: сам воздух вокруг женщины в расшитом платье начал подрагивать, а по полу — расходится едва заметные круги, словно по воде. — Ниц пади и умоляй о прощении, паршивка!
— А то — что сделаешь? Опять за деревенскими спрячешься? — копируя речь родительницы, только с явным издевательским оттенком, передразнила Куница.
Дальше все произошло очень быстро: девушка и женщина, что-то очень быстро проговаривая про себя одними губами, указали друг на друга руками… и недоуменно застыли, после чего ме-едленно и синхронно повернули головы в сторону Стёпы.
— И-извините? — никогда еще парень не чувствовал себя настолько не на своем месте!
Колдуньи вновь посмотрели друг друга — и опять взорвались вихрем действий: Лета танцующе, словно весила как пушинка, отпрыгнула назад, одной рукой сметая со стола во вжавшийся у неё за спиной самоходный котел часть дочкиных ингредиентов, а второй рукой подхватывая кружку. Оборот вокруг своей оси, стремительное зачерпывание… и метла, сама собой влетевшая в руку Ницы, выбивает столовый прибор из пальцев старшей ведающей. И хорошо, потому что веером разлетевшиеся капли оставляют глубокие дымящиеся подпалины!
— Ты… ты… — похоже, волшебная кислота в кружке, проедающая дерево, ткань, и, похоже, любую другую органику как горячая вода свежевыпавший снег, оказалась для Куницы огромным сюрпризом. Во всяком случае, голос и выражение лица молодой ведьмочки говорили именно об этом. А вот её старшая родственница отреагировала совершенно по-другому: прищурившись, она секунду буравила метлу дочери взглядом, а потом с торжествующим и одновременно злым видом подхватила со стола… палку. Короткий такой сучок, вроде того, каким Ничка «рулила» самодвижущимся пнем. Замах — и вокруг Леты заворачивается воздушный вихрь, словно пылесос втягивающий все предметы вокруг. И очень, очень быстро усили…
Досмотреть у заблудившегося студента не получилось: рывок воздуха сбил его с ног, и в протянутые молодой ведьмой пальцы он вцепился совершенно бездумно. Последующий рывок едва не стоил ему вывиха лучезапястного и локтевого сустава, сорвав с головы очки, а с ноги — кроссовок. Как второй удержался — он будет долго гадать потом, потому как при старте с таким ускорением можно и из штанов вылететь!
Да-да, именно старте: ведьмина избушка вдруг оказалась где-то далеко внизу, размером с игрушечный домик. Под стать окружающим миниатюрным деревьям. Их кроны почти успели прикрыть беглецов, внезапно освоивших полет… но старшая ведающая все-таки успела. И высунуться, и что-то сделать, отчего прямо в них снизу вверх ударила толстенная, лопнувшая с оглушительным грохотом молния! Верх и низ крутанулись несколько раз сменяя друг друга, глаза ничего не видели, нахватавшись электрических «зайчиков». И когда парню наконец удалось проморгаться, все, что он увидел — сильно заросшая ряской и кувшинками водная гладь. Стремительно приближающаяся!
«Во гневе забываешь себя» — впервые в жизни Куница по-настоящему поняла это выражение. Как можно «забыть себя»? Да запросто! Или это не она попыталась приложить мать самым сильным оглушающим наговором, какой знала, словно врага лютого? Без всяких мыслей, не раздумывая! Лишь плащ заемной силы чужака, никуда не девшийся, не дал колдуньям обменяться первыми, ведовскими ударами, разрушив плетения чар.
А пришла в себя только юная ведьма после того, как родительница едва не вылила на неё целую чарку разрыв-зелья! Даже одной капли этого декокта, попавшей на тело, достаточно чтобы заполучить очень плохо заживающую, крайне болезненную рану. А если бы Лета попала всем на ходу зачепнутым содержимым (как только сама пальцы не обожгла-то?) — верная, быстрая и крайне мучительная смерть!