Чтение онлайн

— Куницу не хотел разбудить, — смущенно соврал парень и присел перед кострищем.

— Она умеет просыпаться, когда нужно, а не когда шумят, — с едва заметным фырком просветила Мява.

— Ага. Я сейчас!

Все же какой-никакой походный опыт сказался: не полез Стёпа за огнивом, которым вчера так ловко воспользовалась Ница, а принялся ворошить и раздувать угли, одновременно подкладывая загодя отложенные хозяйственными девушками сухие сучья. Хоть тут не ударил в грязь лицом. Зато измазал золой колени и руки — хорошо хоть не успел одеться.

Тем временем, хвостатая охотница наконец скинула добычу на траву, поморщилась в сторону походного котелка — и, подхватив одну из рыбин за хвост, буквально в несколько движенией когтями-ногтями содрала всю чешую. Повернула другим боком, повторила, потом в одно движение когтем же распорола рыбье брюхо, а возвратным вывалила из разделанной туши всю требуху. С удовольствием облизала испачканные пальцы. Завораживающее и пугающе-естественное зрелище, если смотреть со стороны. Не успели подняться над «шалашом» из веток первые языки пламени — а вокруг уже стояли все пять рыбин, распятые на ветках-шампурах…

Заворочалась Куница, и Степан поспешил оглянуться, отвести взгляд от застывшей напротив кошкодевочки — нагота ее смущала, доставляла неудобство глазам и… вообще. Но ведьмочка и не думала просыпаться, только укуталась плотнее в полог. Пришлось опять смотреть… на босые ноги Мявы.

— Зачем тебе к людям? — внезапно для самого себя брякнул попаданец. — Ну, к тем, что нормально относятся к оборотням. Тебе ж ни дом в лесу не нужен, ни инструменты, ни оружие.

— Не нужны, — эхом откликнулась собеседница, и нервно дернула кончиком хвоста. — Да только жизнь в стае проходит, словно её и нет. Гон, охота, сон, метки, логовище на зиму — и все опять заново. Ничего не меняется. Нет мечты, нет цели, нет ничего. И с этим «ничего» ты однажды встречаешь смерть. Не хочу так.

Простые слова — но они внезапно проняли Степана до самых печенок. Он словно сам на миг оказался таким вот лесным жителем — совершенно свободным, плоть от плоти безбрежного леса, хищником, сильным не только когтями, но и разумом. Беспощадным, наивным и одновременно бесконечно мудрым благодаря жизни в ритме самой Природы, для которой ты лишь одна-единственная нота в тысячеголосой оранжировке гимну Жизни. Да, без тебя все услышат фальш. Но ты прозвучал — и нет тебя.

Два шага, и Мява оказалась рядом, положила ладонь на плечо, окатив теплом тела и духом рыбьих потрохов. Мурлыкнула в макушку:

— Ты — хороший человек, — а через паузу добавила, — и хороший котёнок.

— К-котёнок?! — Стёпа опешил.

— Сам себя не защитишь, — девичьи пальцы взъерошили волосы на голове, — добро своё не то, что отстоять — сохранить не сможешь, — прямо, и потому безжалостно потопталась по мужской гордости попаданца кошка. — Не знаешь из важного-нужного почти ничего. Котёнок и есть. Но умный и старательный. Хороший котёнок, вот!

Если красивая девушка называет тебя «котёнок» — это, обычно, хороший знак! Ты ей, как минимум, небезразличен. Однако полученная по поводу себя характеристика из уст Мявы Степану ничуть не понравилась — а «котёнок» оказался и вовсе последней каплей! Еще никогда в жизни попаданцу не хотелось доказать себе и окружающим, что он самостоятельный, взрослый, чёрт возьми, человек! Вот только права была кошка во всём — сейчас сама жизнь парня зависела от двух девчонок, которым он в силу обстоятельств «упал на хвост». Собственно, он и сам ничуть не сомневался: стоит остаться на берегу лесной реки в одиночестве — к следующему утру от него и косточек не найдут. Оставалось только одно — старательно учиться у спутниц тем самым элементарным вещам, которых он не знает, а при случае показать, что не такой уж… к-котёнок!

И начал студент с того, что полностью самостоятельно облачился в выданные ему Мявой еще в логове местные шмотки. Включая проклятые онучи, которые он с третьего раза, но все-таки правильно намотал и повязал! Да, провозился едва ли не пятнадцать минут, а то и все двадцать — часов-то нет, не засечь. Но смог же! И всего-то два раза показали, как это делать.

Пока парень возился, рыба благополучно подрумянилась с одной стороны, былавовремя перевернута на своих палочках-шампурах, дошла с другой — и разбудила-таки запахом лесную колдунью. Пока та, зевая, занялась своей порцией, Степан, глотая голодные слюнки, быстро свернул полог, стащил в одно место каким-то непонятным образом расползшийся за ночь по всей поляне нехитрый скарб, даже в одиночку оттащил лодку к самому берегу — пусть попробует водяной при бодрствующей ведьме чего нехорошего провернуть. После этого с ощущением внутренней победы уселся на не хрупкую часть поклажи.

— А ты завтракать не собираешься? — Ница после еды решила искупаться, и теперь вышла на берег рядом с парнем, походя отжимая длинные волосы. Абсолютно нагая, разумеется. — Плевун самый вкусный, пока горячий. Остынет — горчить будет.

— Плевун? — удивился Стёпа.

— Это потому, что из-под воды струйкой плюётся — мошек сбивает. А потом прямо с поверхности воды и подбирает, — подошла с другой стороны оборотень. — К утру ночные жуки да мухи в лес летят от воды спать, а дневные — к воде. Вот плевуны к берегу и подходят, хоть руками лови.

Тут кошкодевушка наклонилась и тщательно изучила намотку онучей.

— Вот теперь — всё правильно, — довольно подтвердила она. Степан до последнего надеялся, что пронесет, но… — Молодец, хороший котёнок! А теперь раздевайся и кушать иди.

— Да зачем раздеваться-то?!

Разглядел недоумение на лицах и от избытка чувств треснул ладонью по лбу. Выдохнул. И уже спокойнее пояснил:

— У нас… в моем мире, в смысле, очень неприлично оголяться перед… противоположным полом.

— А почему? — тут же спросила любопытная кошка.

— А по… — тут студент вдруг и сам задумался. Как объяснить причину, если сам никогда о ней не задумывался? — М-м-м… чтобы не восприняли другие как намёк… наверное?

— Глупости какие, — фыркнула ведающая и направилась к лодке. — Заканчивайте с едой уже — путь неблизкий впереди лежит.

— А мне — интересно, — не согласилась Мява. — О чём ни спроси — чудеса чудесные выходят! И как они все это выдумали-то?

— Вот как их само-лёт летает — это вот интересно, — отмахнулась ведьмочка. — Или как… слово какое-то мудрёное, так и не запомнила… в общем, само-ход по дорогам без лошади али иной тягловой скотины едет — тоже. А что голой ходить нельзя, коль захочу — и слушать не буду. Пусть попробует кто запретить!

— Так зачем мне раздеваться надо? — все же решил узнать парень.

— Так плевун же, — как маленькому пояснила ему кошкодевушка. — Жир стекает, пока горячий. Одежду потом замучаешься кипятить, да и нет у нас котелка подходящего.

…Рыбу Степа в итоге съел. Быстро, вкуса не ощущая. Лицу было жарко. А в голове крутились и множились новые объяснения неприличности наготы. Так и отправился в путь — пылающими щеками вызывая заботливое внимание и любопытство Мявы, и не подумавшей одеться по теплой погоде.

Две недели на узенькой верткой низкобортной лодке, где любая попытка встать однозначно станет причиной падения в реку, кому другому могли бы показаться… ну, например, прекрасным отпуском! Лето! Тепло! Вода днем парная — если только не у подводного родника сдуру плюхнуться. Лес по берегам все тянется и тянется. Ни души! А воздух, а запахи! И даже грести и рулить не нужно: хочешь — загорай, не хочешь — прикройся от солнца да спи. Лучше, чем какой-нибудь турецкий пляж при пятизвездочном отеле, честное слово. Даже в плане питания — то же самое «все включено»: оборотень дичи или рыбы наловит, ведьму словно сами притягивают лесные ягоды, грибы и всякие вкусные травки-корешки!