Чтение онлайн

Его рука скользнула по волосам Лизы, а затем спустилась вниз и замерла на округлой груди. С губ Лизы сорвался сдавленный стон, когда он начал осторожно ласкать ее там, подразнивая пальцами напрягшийся сосок. Охваченная паникой, она хотела сбежать, но он крепко удерживал ее другой рукой.

– Что мы делаем, это же настоящее безумие! – прошептала она в смятении. – Отпустите меня, отпустите немедленно, или я закричу!

– Нет, не сейчас, прошу тебя, – прошептал он с такой неожиданно страстной мольбой, что она не осмелилась ему возразить. – Пожалуйста, не убегай, подожди еще немного…

Он снова приник к ее губам, и Лиза застонала от сладкого ощущения, среднего между восторгом и ужасом. Огоньки свечей качнулись перед ее глазами и закружились в веселом хороводе, словно десятки огненных бабочек. Было такое чувство, что она стремительно летит в сверкающую пропасть…

– О, черт!

Внезапно Алексей отпрянул от Лизы, и все предметы комнаты в один миг встали на свои места. Сделав глубокий вдох, Лиза выпрямилась и недоуменно посмотрела на Алексея. Затем перевела взгляд в ту сторону, куда он сейчас смотрел…

Прямо напротив них, в освещенном дверном проеме, стоял Михаил Потапыч, а за ним смущенно переминался с ноги на ногу Сергей Воронцов, привлеченный «отцом несчастной девицы» в качестве «свидетеля совершаемого злодеяния». На лице почтенного смоленского помещика, как тут же иронично отметил Алексей, было написано выражение жестоко оскорбленного достоинства и едва ли не вселенской скорби.

«Вот ты и попался, братец, как кур в ощип», – насмешливо поздравил себе Алексей.

Сделав два шага вперед, Михаил Потапыч картинно сложил руки на животе и с глубоким укором, за которым Алексей разглядел плохо скрытое торжество, посмотрел в глаза «коварному соблазнителю своей невинной дочери».

– Не ожидал я, ваше сиятельство, что под кровом этого уважаемого дома могут твориться столь недостойные дела, – проговорил он чрезвычайно скорбно, как обычно говорят начинающие актеры, изображающие трагических героев. – Как же так, князь? Вы, дворянин, русский офицер, позволили себе воспользоваться неопытностью несмышленой девушки, почти что ребенка, невинного, чистого агнца! Да как же вы нам жить-то прикажете после такого позора?

– Послушайте, папенька, вы все не так…

Лиза собралась было объяснить, почему оказалась в комнате Тверского в столь неурочный час, но он вдруг так сильно сжал ее запястье, что она растерялась. Осторожно ссадив ее с колен, Алексей встал, торопливо закутал Лизу в свой халат и подошел к Безякину.

– Уважаемый Михаил Потапыч, – произнес он торжественным тоном, совсем не вязавшимся, по мнению Лизы, с комичностью ситуации, – я покорнейше прошу у вас руки вашей младшей дочери.

– О, нет! – в отчаянии выдохнула Лиза, схватившись руками за лицо. – Нет, это невозможно… Подождите, я сейчас вам все объясню…

Но ее уже никто не слушал. Да и до того ли было Михаилу Потапычу, добившемуся, наконец, исполнения своей заветной мечты?

Ветхая избушка знахарки Пелагеи пряталась от людских глаз в самой непролазной части леса. Место это выглядело таким зловещим, что суеверные крестьянки никогда не решались приходить сюда в одиночку. Зато под кровом ведуньи нередко находили прибежище всякие сомнительные людишки. Поэтому Пелагея, хоть и не держала ни хозяйства, ни огорода, а в лес наведывалась лишь за целебными травами, сроду не нуждалась в пропитании. Да и одета была получше, чем иные зажиточные мещаночки.

Разное болтали в народе про лесную отшельницу. Кое-кто уверял, что когда-то она была вовсе не знахаркой, а обычной дворовой девушкой, да якобы состояла в полюбовницах у одного местного барина, который перед своей кончиной выписал ей вольную. Но вместо того чтобы зажить в деревне да обзавестись законным муженьком, Пелагея предпочла грешную жизнь ведуньи. А может, ей было написано на роду наследовать покойной бабке, которая в свое время тоже лечила людей, снимала сглаз и порчу, а иногда и сама делала заговоры на порчу и присуху. В том, что последнее имело место, никто не сомневался: ведь неспроста же именно Пелагею выбрал барин для своих любовных утех, в то время как среди его крепостных имелись девицы и попригляднее.

На другое утро после происшествия в княжеском имении Пелагея поднялась рано – вещее сердце подсказывало, что знатных гостей нужно ждать спозаранку. И точно, не успела знахарка затопить печь, как на едва протоптанной тропинке, ведущей от заболоченной поляны к ее избушке, показался человек. И, хотя был он с головы до ног закутан в темный охотничий плащ, Пелагея узнала его сразу.

– Чтой-то ты, барин, в такую несусветную рань по лесам да по болотам шатаешься? – спросила она с кривой усмешкой. – Аль не слыхал поговорку: «Не ходи при болоте, черт уши обколотит?»

– Да отвяжись ты, ведьма, со своими дурацкими присказками! – досадливо отмахнулся тот, вступая на крыльцо и брезгливо отряхивая плащ. – До того ли мне сейчас, чтобы нечистого бояться? Я и сам нынче… как черт, только что без рогов.

– Ну, за рогами-то дело, поди, не станет!

Мужчина смерил знахарку предостерегающим взглядом.

– Поговори мне еще, так я тебя… Ладно, Пелагея, хватит болтать попусту. Ступай-ка ты лучше в дом да собери чего-нибудь на стол. Ух, ну и голоден же я, ей-богу, как твой черт.

– Не поминай нечистого всуе! – остерегла ведунья.

Часом спустя отдохнувший гость пересел поближе к Пелагее.

– Ну-ка, ведьма, погадай мне, – попросил он. – Что-то давненько ты для меня картишки не раскидывала.

Пелагея пытливо прищурилась.

– Да ты и без гаданий уже, поди, наворотил делов, – многозначительно заметила она. – Кто ловцовскую барышню чуть до помутнения рассудка не довел? Не ты ли?

– Все-то ты, старая чертовка, знаешь, – мужчина самодовольно усмехнулся. – Да уж, задал я им переполоху. Будут помнить.

– Ты бы лучше, не будь дурак, затаился до времени, – посоветовала знахарка. – Зря врагов своих заранее пугаешь. Теперь станут осторожничать.

– Ничего, – отмахнулся гость, – колдовство колдовством, а проучить мерзавку лишний раз не помешает.

– А из ружья зачем палил?

– И это ей известно! Что ж, признаю: погорячился маленько. Видит Бог, и в мыслях не имел стрелять по ним, но, как увидел, что он ее обнимает, не удержался.

– Не удержался! – укоризненно повторила Пелагея. – Тот-то и беда, что больно ты горяч. На кого ворожить-то будем? На тебя?

Мужчина ненадолго задумался.

– Нет. На себя сегодня не хочу. Давай-ка лучше на нашу драгоценную Лизавету Михайловну.

– Как прикажешь. На-ка вот, подсними.

Вытащив из колоды засаленных карт бубновую даму, знахарка положила ее в центр стола, а затем разделила карты на четыре части и разложила их сверху, снизу и по сторонам от дамы. Несколько оставшихся карт легли на даму картинкой вниз, закрыв ей часть лица.

– Что ж, посмотрим, сокол ты мой ясный, что у твоей разлюбезной Лизы в голове, – Пелагея внимательно всмотрелась в карты. – У-у-ух! – она выразительно покачала головой. – Вижу я, твои вчерашние маневры не прошли даром. Смотри-ка сам… Червовый король со своим сердечным и деловым интересом, ближняя и дальняя дорога, хлопоты, веселое застолье… Уж не к свадьбе ли дело движется?