Чтение онлайн

Я схватила его за руку и тихо попросила:

— Просто поверь мне.

— Не слушай их! — заверещала Зираида, выглядывая из-за обломков забора. — Они тебя бросили, я твоя хозяйка, только я тебя люблю по-настоящему, Хмырь. Слушай только меня, Хмыречек мой. Порви их всех!

— Фу, ну и кличка, — скривилась я.

Помпо-Хмырь обернулся, посмотрел на цыганку, потом опять на Лизу.

— Помпошенька, это же я. Иди ко мне, — ласково повторила Лизка.

Роман напрягся, я крепче сжала его руку, а Помпон бросился на Лизу.

Роман вырвал свою руку из моих вспотевших пальцев и кинулся к племяннице. Помпошка повалил Лизку на траву и топтался по ней, радостно повизгивая. От внушительного пинка в бок зверюга отлетел в сторону, и по траве покатился уже маленький, подвывающий от боли комочек шерсти.

— Лиза, детка, тебе больно? — спросил Роман и замер, уставившись на пижаму на груди племянницы.

— Спокойно, это вишневый сок, — выпалила я, помогая Лизавете сесть.

— Дядя, зачем ты так с Помпи? Он хороший, — возмутилась Лиза.

Этот хороший припрыгал к хозяйке, огибая ее дядю по дуге, забрался на колени и, смешно фыркая, уткнулся в ее ладони.

А за оградой, матерясь на все лады, улепетывала драгоценная Зирочка. Не улепетнула! Люди в черном скрутили ее и куда-то увели. А ведь если бы не нежные чувства между Лизой и Помпоном, у нее вполне могло получиться! Сирену выключили, покалеченных унесли в медпункт на попечение заботливой Катерины. Рабочим были даны указания по поводу скорейшего устранения бреши в ограждении. А четверо страдальцев, вернее, трое страдальцев и один не очень умный, но зато очень преданный комочек шерсти, поплелись за директором в его кабинет.

Опять! Я скоро жить здесь останусь. А что? Поселюсь в Ромкиной комнате отдыха, здесь телек классный и на головомойки ходить недалеко. Собственно, можно и с дивана не вставать, и Роман Любомирович при желании и так докричится.

Сначала выговор получила я. Точнее, целую кучу выговоров — и за то, что не слушаюсь, и за безответственность, и за то, что подвергла Лизу опасности, и самое главное — за то, что «страдаю полным отсутствием инстинкта самосохранения». В общем, отчитал как провинившегося ребенка, спасибо, что в угол не поставил.

Потом я смогла передохнуть, потому что подошла очередь Лизки и Сашки. Племяннице он сказал только три слова: «Отец узнает все». И Лиза сразу приуныла, притихла и даже за Алекса не заступалась. Ему, к слову, досталось больше всех. Сначала директор прозрачно намекнул на уголовную ответственность за совращение несовершеннолетних, и попытка тоже считается, а потом в красках описал, как Руслан переломает ему все, что ломается, если он посмеет обидеть девочку. Ну и выпроводил из кабинета. Последним под расправу попал Помпон. Его сначала внимательно осмотрели, а потом сердечно пообещали раздавить как червяка, если еще хоть раз «ты, образина такая, посмеешь перекинуться».

Вот такой веселенький получился разговор. А закончился он просто феерично. Весь поселок, и мы в том числе, содрогнулся от оглушительного взрыва. Опять завыла сирена.

Этот день вообще закончится когда-нибудь?

На территории Ведунов царил полный хаос. Носились какие-то рабочие, таскали коробки и ящики, переругивались комиссары. И среди всего этого бедлама возвышались две невозмутимые фигуры в ослепительно-белых рубашках и черных костюмах — Роман и Руслан Голдины.

— Рыки, — шепнула Лиза.

— Ага, — согласилась я.

Мы стояли у них за спиной в паре метров и ждали распоряжений. Нам так и сказали: «Стойте на месте и ждите». А у Лизы, между прочим, нога болит, и она на мне почти висит. Но было сказано ждать, вот и ждем.

После взрыва мы выбежали на улицу и увидели, как злой, даже можно сказать взбешенный Руслан буквально избивает одного из комиссаров прямо в воротах поселка. Остальные стояли в сторонке с каменными лицами, но попыток вмешаться не делали. Это потом нам объяснили, что Руслан, прибыв в Ведуны, в первую очередь выслушал доклад комиссаров о нападении и, осмотрев место прорыва ограждения, почувствовал слабый магический след. След привел к одному из комиссаров. Вот его-то Руслан и избил до полусмерти, выбивая признание в предательстве. Оказалось, парень работал на того самого министра, отца Марты.

Оцепление по приказу Руслана сняли, и сейчас рабочие переносили привезенную провизию в столовую. Было решено, что обряд по возвращению способностей обитателям Ведунов проведем только после того, как всех накормят.

— Пошли отсюда, — предложила я Лизе.

— Куда? — спросила она.

— Куда угодно, можно ко мне, переоденешься хоть. Не ходить же тебе в пижаме весь день, — нашла я повод.

— Ну пошли, — неуверенно согласилась Лизка, косясь на спины Рыков.

Мы развернулись и поковыляли в сторону общаги, точнее, Лиза ковыляла, а я ее поддерживала за талию.

— Стоять! — полетело нам в спины.

И вот сбежать бы сейчас, да Лизку не бросишь же.

Остановились, стоим.

— И куда это мы направляемся? — поинтересовался Руслан.

— Па-а-ап, мне переодеться нужно. Смотри. — Лиза продемонстрировала пятно от сока на пижаме.

Она вообще интересно смотрелась в бежевых кофточке и штанишках с розовыми зайцами и в тапочках. Волосы заплетены в небрежную косу, а лицо бледное и уставшее. Как бы то ни было, но Лиза была ранена и потеряла достаточно крови, чтобы чувствовать слабость. Но это не мешало ей перечить отцу и во всем оставаться при своем мнении. Так и с Помпоном. На категоричное заявление Руслана, что присутствие нестабильного гревля среди людей недопустимо, не менее категорично ответила: «Уйдет он, уйду и я». Она даже за Сашку так не боролась, как за Помпи. На Лекса, кстати, Руслан отреагировал вполне спокойно. Сдержанно объяснил парню, что его ожидает в случае любого, даже незначительного проступка, похлопал по плечу и, прислонив побледневшего Сашку к стене, чтобы не упал, пошел вместе с Романом следить за разгрузкой провианта.

Переодеваться нас все же отпустили, правда, под конвоем. Двое людей в черном сопроводили прямо до двери в мою комнату и так и остались под ней стоять.

А мы с Лизаветой устроили настоящий погром, переворошив весь гардероб. В результате разоделись как на парад, потом нанесли боевой раскрас и, осмотрев друг друга, остались довольны.

— Ишь разрядились, гулены, — проворчал Ося, вплывая в комнату через пол. — Для кого тока старалися? Мужики-то ваши пьють как кони.

— Что-о-о? — в один голос вопросили мы с Лизой.

— А то, пьють, и хахаля тваво, — кивок на Лизавету, — поють.

Видимо, от возмущения Остап совершенно забыл о правильном произношении и перешел на привычную речь.

— Лекса? — не поверила Лиза.

— А у тебя еще какой есть? — ехидно спросил Оська.

— И что они задумали? — сощурилась я на призрака.

— А я чего? Сами разбирайтесь! — И привиденька попросту сбежал!

— Ну что? Пошли разбираться! — заявила я, распахивая дверь.

Наши конвоиры сидели прямо на полу возле двери и играли в карты!