Чтение онлайн

— Нет! — Ингрид презрительно наморщила носик. — Разумеется, никаких свиданий! Он завез чертежи «Светлого Рая». Для нашей выставки. — И она показала Хадсону прижатую к груди тубу с «синьками». — Кроме того, для меня он чересчур молод.

— Ах, боже мой, — разочарованно вздохнул Хадсон, — quel dommage. [9] Ты выглядела такой возбужденной! Мне даже показалось, что у тебя, наконец, появился ухажер. — Он отвернулся от Ингрид и принялся рыться в ящиках каталога. Хадсону поручили весьма неблагодарную и нудную работу — перенести всю собранную на карточках информацию в компьютер. После многолетнего сопротивления библиотечная система решила перейти на цифровое обслуживание. Вскоре Хадсон застучал по клавиатуре, время от времени прерываясь и в поисках нужных сведений водя по карточке тонким изящным пальцем.

Ингрид только головой покачала и проверила, как поживает чертеж, находившийся «под паром». Затем положила распрямляться принесенные Гарднером «синьки». Выставку назначили на конец августа — она должна была стать частью гала-вечера, который библиотека обычно устраивала, завершая летний сезон. Собранные средства станут, видимо, их последним «ура» в битве с советом. Возможно, вырученной суммы хватит, чтобы хоть отсрочить переезд, если уж на то пошло.

А Кэтлин Паркер, сидевшая за соседним с Хадсоном столом, притворялась, что не слышит их разговора. В отличие от остальных, Кэтлин особой любви к книгам явно не испытывала, да и планы старинных зданий были ей совершенно безразличны. Она попала сюда совершенно случайно, оказалась приятной, милой и никогда не сплетничала. Хорошенькая воспитательница детсада. Ингрид очень хотела бы ее полюбить — ведь все ее достоинства были налицо, — но ничего не могла с собой поделать. Она находила Кэтлин довольно тупой и весьма скучной. И потом, эта девица была чрезмерно мила со всеми. Она позволяла посетителям брать с собой редкие книги, которые выносить из хранилища категорически запрещалось, и ни разу ни у кого не взяла штраф за просроченный платеж. Подобные вещи порой выводили Ингрид из себя.

Все трое некоторое время работали молча, а потом Хадсон вдруг пропел:

— Ну, ты ее уже видела?

— Кого? — ошалело переспросила Ингрид.

— Нашу Стиви Никс. [10]

— Ты о чем?

И как раз в эту минуту в кабинет вошла Табита. Ее длинные волосы струились по спине. На ней были свободный топ и юбка в пол, а сверху некое подобие кафтана — изящно задрапированный просторный кардиган. В целом наряд напоминал одеяния шикарных хиппи семидесятых годов, расположившихся где-нибудь на морском берегу.

Хадсон, разумеется, начал мурлыкать себе под нос соответствующую песенку тех лет, но не выдержал и сдавленно хихикнул. Кэтлин подняла глаза от компьютера.

— Что тут смешного? — спросила она, заметив, что Ингрид также широко улыбается. — Я не понимаю…

— Просто им показалось, что я выгляжу… немного необычно, — пояснила Табита, со смущенным видом усаживаясь за свой стол.

— Ничего подобного! Ты выглядишь замечательно, честное слово! — горячо возразила Ингрид. Даже не нужно было рисовать на полу пентаграмму, чтобы увидеть — от жутковатой серебристой «опухоли» не осталось и следа. Ее подруга прямо-таки источала здоровье и счастье. До чего же просто! Стоило развязать те узлы, и все получилось. Ингрид ощущала, как магия действует во всем теле Табиты и создает вокруг женщины сияющую ауру, открывает чакры, наполняет светом и воздухом все существо, готовит дух и плоть к созданию новой жизни. Ингрид не сомневалась — не пройдет и недели, и Табита зачнет дитя.

Бран возвращался из очередной заграничной поездки и к десяти вечера должен был прибыть в Нортгемптон. Фрейя попросила Кристи Ханнаган, вторую барменшу, которую Сол нанял на целое лето, прикрыть ее отсутствие в эти относительно спокойные часы. В противном случае ей пришлось бы, как обычно, торчать в баре, ожидая, когда уйдет последний клиент. Семейство Кристи проживало здесь уже не одно поколение. Отец и братья занимались ловлей лобстеров, а бойфренд выходил в море за крупными тунцами, которых охотно раскупали на рыбных аукционах японские перекупщики. У Кристи были суровые, как кремень, глаза, острый язычок и легкая улыбка. Она быстро стала одной из лучших подруг Фрейи.

— Ты ведь не против, Крис? — спросила Фрейя.

Кристи помотала головой и широко улыбнулась:

— Ничуть. Будь у меня такой парень, я бы на всю ночь отгул взяла! Давай, иди скорей. — Кристи успела два раза развестись и стать матерью четверых малышей, самому старшему из которых не исполнилось и пяти лет. И она предпочитала остаться на работе, а не возвращаться домой и сражаться с ордой непослушных сорванцов. — Не волнуйся, на мостике остаюсь я!

— Но теперь я должна за тебя один раз отдежурить, — сказала Фрейя, ласково шлепнув Кристи, и отправилась в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок. Бран мог появиться в любую минуту. Фрейя поплескала в лицо холодной водой, словно пытаясь смыть тягостное чувство вины. Как страшно вновь взглянуть в глаза своему жениху! Хотя, конечно, откладывать встречу было невозможно. Ведь сейчас они будут вместе впервые после празднования помолвки. (Господи, разве она в тот день что-то праздновала?Фрейя вновь вспомнила о Киллиане, мысленно пнув себя посильнее за такие мысли.)

И Бран уже был в баре. Он сидел на своем обычном месте за стойкой, развернув перед собой газету, и выглядел очень свежо и мужественно в превосходном темном костюме и красном галстуке.

— Вот и ты, наконец, — произнес он, ласково притягивая Фрейю к себе и крепко обнимая за талию. — Не забудь напомнить мне, что я обещал никогда больше не оставлять тебя. — И он прижался лбом к ее шее.

Фрейя счастливо рассмеялась и ответила:

— Мне очень жаль, что я задержалась. Сол нездоров и сегодня не вышел на работу, так что надо было дождаться, когда к детишкам Кристи придет няня и меня здесь подменят. — Она с радостью отметила, что при встрече с Браном испытывает такие же чувства, что и прежде, — теплую прочную любовь, которая изначально и привела к помолвке. Да, любовь никуда не делась. И Бран, безусловно, был именно тем, кого Фрейя искала долгие годы. Она зарылась носом в его волосы и крепче прижалась к нему, с удовольствием почувствовав, как сильно забилось его сердце. Господи, как давно с ней ничего подобного не происходило!

— А Сол серьезно заболел? — В голосе Брана звучало искреннее сочувствие, и он озабоченно крутил на пальце золотой перстень с фамильным гербом.

— Нет, ничего особенного. Думаю, скоро все пройдет, — успокоила жениха Фрейя. — Обычная аллергия, а он из упрямства вообще лекарства принимать не хочет.

— Ясно. — Бран кивнул. Он недавно приехал в Нортгемптон, но Сол (Фрейя сочла это хорошим знаком) сразу поставил на нем свою печать одобрения, стоило им объявить о помолвке. И, между прочим, не только из-за того, что Бран оказался единственным, кто сумел профессиональнооценить самогон Сола, который тот готовил собственноручно. Впрочем, напиток и впрямь был хорош. «Твой Бран — парень первый сорт! — заявил ей Сол. — Один из тех, кого не сразу раскусишь. Мне такие нравятся. Не то что все эти болтливые пустышки. Только и умеют языком трепать, просто уши вянут!»

— Как поездка? Все деньги раздал? — поддразнила она жениха. Главной целью Брана, как он объяснял Фрейе, было раздать свое немалое состояние тем, кто действительно нуждается в помощи.

— Почти. — Он рассмеялся. — Нахожусь в процессе.

— Полагаю, я и ты — не королева Елизавета с ее мужем, так что кареты и дворцы не станут частью моего будущего? — И Фрейя театрально вздохнула, когда Бран незаметно сунул руку за пояс ее джинсов и начал нежно поглаживать невесту. Казалось, он метит свою территорию, давая всему миру понять, она — его собственность. Пожалуй, теперь от застенчивости Брана не осталось и следа.

— Надеюсь, ты не будешь слишком сильно разочарована? — усмехнулся он, заранее зная ответ. — Кстати, что это такое? — Бран взял в руки новенькое меню коктейлей в ламинированной обложке.

— А, ерунда, — пожала плечами Фрейя, хотя на самом деле очень гордилась меню, составленным ей на прошлой неделе. Когда маленькое волшебство с Бауманами привело к таким замечательным результатам, она осмелела, с вдохновением принялась расширять сферу своей деятельности. Разумеется, новые коктейли моментально обрели в баре оглушительный успех, и совсем нетрудно было понять почему. Любовные напитки, 17 долларов— гласил заголовок, выведенный наверху крупными розовыми буквами. Увидев такое название, Сол хмыкнул и сказал только одно — если Фрейя намерена использовать для своих «творений» дорогие крепкие ликеры, то пусть она сама за них и платит.

Например, коктейль «Ослепление страстью» представлял собой смесь розовой воды, гибискуса и английского джина. От одного бокала на весь вечер напрочь сносило голову, а в душе горел огонь любви.

Коктейль «Неотразимый» — водка, вишневое пюре, толченый рогоз и сок лайма — был, безусловно, не для скромников. Рядом даже стояло предупреждение: «Будьте готовы к тому, что любые ваши внутренние запреты полетят ко всем чертям!»

«В порядке вознаграждения» состоял из ликера «Сен-Жермен», лаванды с медом и вина «Просекко». «Перестаньте тосковать, влюбляйтесь!» — призывало меню, обещая, что напиток «гарантированно исполнит самое заветное ваше желание».