Ведьмы с Восточного побережья
Шрифт:
Подготовительная школа «Солнечный свет» размещалась в двух приземистых коттеджах на берегу океана, окруженных металлической оградой. Когда Джоанна забирала Тайлера, он обычно держал в руках очередную поделку, созданную собственноручно. То мог быть узор из макарон, приклеенный к одноразовой тарелке, или новый держатель для туалетной бумаги. Каждую неделю в школе выпускали забавную стенгазету с фотографиями детей на занятиях и в песочнице. Чудесная школа, чистая, безопасная, и Тайлеру очень нравилось туда ходить. Джоанна забыла код входной двери и одним взмахом руки заставила ту распахнуться. Женщину не заботило, видел ли кто-нибудь ее пассы. Она хотела немедленноувидеть своего мальчика. Джоанна приказала себе не паниковать, но мысли уже неслись вскачь, подгоняемые всевозможными страхами. В нынешнее время существует столько различных заболеваний, которые в одну минуту могут атаковать ребенка! Полчища неизлечимых лихорадок и прочих загадочных недугов, способных навсегда разрушить неокрепшую иммунную систему. Она бежала, воображая самое ужасное: свинку, менингит, стафилококковую инфекцию. Мэри была у себя в кабинете и, увидев Джоанну, сразу поднялась ей навстречу.
— Он в порядке… но по-прежнему плачет. Мне не хотелось вас тревожить, но я подумала, что лучше все-таки позвонить… — сказала директриса извиняющимся тоном.
В эту минуту одна из воспитательниц, огромная и очень приветливая женщина, приехавшая с Ямайки (кстати, ее Тайлер любил больше всех), вошла в кабинет с подвывающим мальчиком на руках. Лицо у Тайлера покраснело. Крупные слезы катились по его пухлым щекам. Завидев Джоанну, он горько всхлипнул и указал на правое ухо.
— Мне очень жаль, но мы перепробовали все, — извинилась воспитательница. — У нас двое ребятишек пару дней назад свалились с очень неприятной инфекцией. Возможно, Тайлер подцепил этот вирус.
— Вероятно. А если у ребенка ушная инфекция, то ему действительно больно, — со знанием дела заметила Мэри. — Мы подумали, что «Скорую» вызывать, пожалуй, несколько преждевременно, поскольку ни рвоты, ни температуры у Тайлера не было. Хотя сейчас его стоит отвезти к педиатру.
— Конечно, — согласилась Джоанна, беря плачущего мальчика на руки и целуя его мокрые щеки. — Тайлерино, — нежно сказала она, — все будет хорошо, детка. — Она торопливо попрощалась, поблагодарила Мэри и вышла за дверь, громко стуча сабо по гравиевой дорожке.
Кабинет доктора находился в паре кварталов от школы, что было весьма кстати, поскольку в спешке Джоанна позабыла о том, что прибыла в «Солнечный свет» отнюдь не на машине. Медсестра быстро проводила обоих в смотровой кабинет. Тайлер все еще плакал, но теперь — значительно тише, измученный бесконечными всхлипываниями. Его рубашка насквозь промокла от пота и слез. Джоанна крепко держала мальчика за руку, надеясь, что Мэри ошиблась и у ребенка обыкновенная простуда. Этот же врач лечил и ее дочерей, когда те были детьми. Джоанна ему доверяла. Впрочем, девочки толком никогда и не болели. Бессмертие обеспечило всем троим иммунитет к любым недугам. Педиатр внимательно осмотрел Тайлера и вынес вердикт:
— Похоже на серьезный случай отита. Сейчас многие дети болеют и в Нортгемптоне, и в окрестностях. — Он отложил в сторону «ложку», с помощью которой изучал горло мальчика.
— А чем это вызвано? — спросила Джоанна, крепко прижимая малыша.
— Ушная инфекция. — Врач выписал рецепт на курс антибиотиков. — Позаботьтесь, чтобы мальчик принял все таблетки. Вы — официальный опекун? Мне нужна подпись под согласием на применение лекарства.
Джоанна почувствовала, как волна облегчения омывает ее душу.
— Нет, я не опекун, но подпись его родителей я вам привезу при первой же возможности. Они вернутся в город сегодня вечером. — Тайлер, наконец, перестал плакать, он только шмыгал носом и моргал мокрыми ресницами. Медсестра подарила мальчику стикер и влила в рот чайную ложку детской микстуры, чтобы унять боль.
— Мороженое? — предложила Джоанна, целуя его в щеку.
Малыш молча кивнул. Он слишком устал и даже говорить не мог. Джоанна крепко прижала его к себе. Тайлер непременно поправится! Господи, она еще никогда не была так благодарна обычной медицине!
Глава двенадцатая
БИБЛИОТЕЧНЫЕ «УСЛОВНОСТИ»
Когда на следующий день после изучения чертежей «Светлого Рая» Ингрид пришла на работу, то обнаружила в своем электронном ящике письмо. Она обескураженно уставилась на монитор. Не далее как вчера она послала ему фотографию с непонятными письменами, и он, не мешкая, ответил! Она ожидала подобной скорости, но все же немного удивилась.
«Рад был получить от тебя весточку. Интересную штуку ты откопала. Вскоре пришлю результаты анализа. Давненько мы с тобой не общались. Кстати, ты получала мои письма?»
Конечно. Она постоянно их перечитывала и даже немного устала от них. Интересно знать, как бы она себя чувствовала, если бы он вдруг перестал писать? Например, ноль сообщений за неделю. Что бы она тогда подумала? Стала бы счастливее или несчастнее? Ингрид потерла виски. Ей не следовало с ним переписываться. Кроме того, она не ждала одобрения со стороны матери и сестры. Но сейчас — исключительный случай. Необычные, прихотливо украшенные пометки на чертежах не давали ей покоя. Здесь кроется, безусловно, нечто очень важное. Ингрид была уверена, что знала смысл каждого «ключа», но почему-то все позабыла. Он — единственный, кто может расшифровать значки и помочь отпереть запертую на замок тайну усадьбы «Светлый Рай». Ингрид быстро ответила:
«Я получала все твои письма. Не уверена, что сейчас подходящее время для встречи, но надеюсь, что ты справишься с символами?»
Отклик был мгновенным:
«Разумеется. Ты сама отлично это знаешь. Не нужно и спрашивать».
Ингрид грустно вздохнула, но больше ничего писать не стала. Наступал ее «ведьмин час», как называл это время Хадсон. Очередь, выстроившаяся перед стойкой в читальном зале, протянулась от входной двери. Многие женщины пришли еще до открытия библиотеки и терпеливо прождали целое утро. Одни из них бродили у стеллажей, другие уселись и читали, но большинство предпочло терпеливо стоять. По Нортгемптону продолжали распространяться слухи о впечатляющих результатах «целительства» Ингрид. У клиенток прекращались ночные кошмары, исчезали странные боли в теле и в голове, тесты на беременность сплошь и рядом оказывались положительными.
Беки Бауман, недавно примирившаяся с мужем, вошла к ней в кабинет первой. Когда она села, Ингрид задала ей привычный вопрос:
— Чем я могу тебе помочь?
— Не знаю даже, как начать… Совершенно непонятно… В общем, у меня такое впечатление, будто наш дом посещают призраки! По ночам мне кажется, что рядом есть кто-то еще. Росс раньше ничего подобного не ощущал, а теперь и сам сказал, чтобы я непременно к тебе сходила. Я уверена, что у нас завелось еще какое-то… существо! Свет сам зажигается и гаснет. Телевизор включается в неподходящее время. Ты веришь в привидения?
— Нет, — медленно и спокойно ответила Ингрид. Но она сразу догадалась, что речь шла о фантомах или духах. Эти сверхъестественные сущности, видимые в неярком свете, обычно появляются вблизи места, где проходит граница физической реальности и мира вечного мрака. Те, кто находится по обе стороны «шва» или поблизости, могут порой почувствовать присутствие «иных». В Нортгемптоне границы миров удерживались с помощью могущественного связующего заклятья, которое Джоанна наложила в давние времена, когда они впервые перебрались сюда. Вполне логично, предположила Ингрид, что сила заклятья после Запрета несколько ослабела. Она сделала для Беки талисман, который крепче скреплял «шов» и должен был избавить женщину от надоедливых паранормальных явлений. Во всяком случае, спасти от телевизора, неожиданно включающегося на полную громкость в три часа ночи.