Чтение онлайн

Голова ее и в действительности кружилась от произошедшего: призрачная надежда на спасение и вновь разочарование; Терлизан, безоружный, не подозревающий ничего, так близко — и вновь предательство той, кого она так любила… Диадра, Диадра. Сколько же глупостей, сколько непростительных ошибок уже было на ее счету?.. Но что бы она ни делала, сколько бы ни ошибалась, Иллиандра, вопреки обиде и боли, никогда не переставала ее любить. Чувства срывались с губ не такими, какими они были на самом деле: Иллиандра знала, что сегодня, перед ритуалом, выплеснула на Диадру бурлившую на поверхности пену из разочарования и обиды, в то время как должна была сказать ей совсем о другом. О том, что она знала: у Диадры доброе сердце, о том, что верила: сестра никогда не желала ей зла. Даже сегодня, оттолкнув Терлизана из-под ее кинжала, Диадра наверняка не думала, что вновь предает ее этим: она лишь поддалась инстинкту спасти пусть совершенно недостойную, но отчего-то такую небезразличную ей жизнь. Иллиандра видела это в ее глазах, когда Диадра обернулась к ней: запоздалое понимание того, что она сделала, и ужас… отчего?..

— Здравствуй, Илли.

Иллиандра резко обернулась, сжимая рукоять кинжала, и неверяще уставилась в насмешливые золотистые глаза.

— Терлизан?..

Он скользнул взглядом по ее оружию и вскинул пальцы, выпуская короткую черную молнию. Боль пронзила ее руку, и Иллиандра, вскрикнув, выронила кинжал на каменные плиты. Терлизан, улыбаясь, подступил к ней и поймал ее руки в свои, сжимая ее запястья.

— Это совершенно лишнее, принцесса.

— Что тебе нужно? — спросила Иллиандра, неотрывно глядя в его глаза. Нога ее в этот миг осторожно двинулась в сторону, накрывая носком ботильона тонкое лезвие.

— Хотел предложить тебе небольшую, но крайне интересную прогулку, — ответил Терлизан, не замечая ее действий.

Или, по крайней мере, Иллиандре так казалось. Однако он, хотя и был вынужден выказать ей деланое сопротивление, выбив кинжал из ее руки, вовсе не собирался лишать ее единственного оружия, которое могло бы придать ей уверенности в собственных силах.

— Замужней даме не следует гулять одной в обществе мужчин, если она не хочет испортить себе репутацию, — бессмысленно и пространно ответила Иллиандра, пытаясь сообразить, как неслышно придвинуть кинжал к себе. — Впрочем, мою репутацию, наверное, уже сложно чем-то испортить…

Терлизан рассмеялся, ослабляя хватку на ее запястьях, и Иллиандра сделала маленький, почти незаметный шаг в сторону. Теперь подол ее юбки скрывал кинжал у нее под ногами. Что ж, это лучше, чем ничего. Еще бы как-то поднять его…

— Я уверен, тебе понравится, — заверил ее Терлизан. — Ты давно навещала свою Братию, Илли? Знаешь, дела там идут совсем плохо…

Иллиандра сощурилась.

— Чего ты хочешь?

— О, это ты уже давно знаешь. А вот чего хотят они…

Магический вихрь окутал Иллиандру, обрывая его фразу на полуслове, и выбросил их обоих посреди пустого серого двора в замке Архитогора. Иллиандра быстро огляделась: никого, только трое стражников у ворот напряглись и положили ладони на рукояти мечей. Незнакомые лица. Доспехи. Оружие.

— Что, черт возьми, здесь происходит?.. — прошипела Иллиандра, и Терлизан улыбнулся.

— Кажется, твое уютное гнездышко окончательно превратилось в осиное гнездо.

— А вот и вы! — до боли знакомый голос раздался сзади, и Иллиандра обернулась, гневно сощуриваясь.

— Ренос.

— Рад, что ты помнишь, Илли, — сухо улыбнулся он и перевел взгляд на Терлизана. — Примите мои благодарности за вашу помощь.

И Ренос протянул ему ладонь. Терлизан усмехнулся и снисходительно подал руку, словно бы не для пожатия, а для поцелуя. Ренос сжал его пальцы, — а в следующий миг вторая рука его защелкнула на запястье Терлизана узкий, испещренный рунами браслет. Второй такой же болтался, прикованный к первому короткой толстой цепью.

— Дьявол!.. — вскричал Терлизан, отшатываясь, и вскинул свободную руку, но вместо молний в воздухе вспыхнуло лишь несколько слабых искр, а Терлизан со стоном согнулся пополам от боли.

Иллиандра еще не успела до конца осознать, что происходит, но, поддаваясь инстинкту, бросилась к Терлизану одновременно с Реносом, и, схватив свободный браслет, защелкнула его на запястье все еще скованного болью мага. Браслеты вспыхнули холодным голубоватым сиянием.

Терлизан вздрогнул и поднял к ней перекошенное лицо.

— Дура… зачем?..

— Ты, кажется, что-то уронила, Илли.

Голос Реноса, раздавшийся сзади, заставил ее резко обернуться и застыть в ошеломлении. В его руках поблескивало изогнутое лезвие.

Океанский Страдалец.

Кинжал, придавленный ее ногой к каменному полу кабинета, переместился сюда вместе с ней.

— Отдай его мне, — потребовала Иллиандра.

Она не знала наверняка, что значили эти светившиеся кандалы на руках Терлизана, но по увиденному могла догадаться. И если ее догадки были верны, сейчас он был совершенно беззащитен перед ней.

Ренос рассмеялся.

— Отдать? Ну, разумеется, принцесса. Как Вы пожелаете. Ваша просьба — закон, не так ли?.. Впрочем, боюсь, что не здесь…

— Ренос, прошу тебя. Этот кинжал способен убить Терлизана. Дай мне сделать это, сейчас, и я обещаю, что сделаю все, что захочешь, после этого.

— О, я не знаю, какие там у вас счеты, но этот самоуверенный колдунишка еще пригодится мне. Так что прости, но нет, — издевательски виноватым тоном закончил он. — Что касается твоих обещаний, Илли… я уже не раз убеждался, насколько они лживы.

Он кивнул приблизившимся стражникам. Иллиандра коротко оглянулась и сузила глаза.

— Чего ты хочешь, Ренос?

— О, думаю, ты догадываешься. Сегодня наконец настал тот день, когда истинный глас Архитогора будет услышан.

Иллиандра скривила губы в презрительной улыбке.

— Не думала, что у меня когда-то были проблемы с голосом. Народ всегда слышал меня превосходно.

— У тебя появились серьезные проблемы с честью с тех пор, как ты пригрела местечко в главной постели нашего королевства.

Иллиандра резко сощурилась.

— Не забывай, с кем говоришь, лживый ублюдок.

— Я прекрасно знаю, с кем говорю, — запальчиво ответил Ренос, и в его голосе, наигранном и надменно-презрительном, вдруг проскользнули живые нотки досады. Несмотря на весь этот образ, доставлявший столько удовольствия его самомнению, внутри он по-прежнему был мальчишкой, обиженным, бессильным и негодующим от безуспешных попыток доказать ей свое превосходство. — Я говорю с лже-принцессой, лже-Архитогором. С той, которая прогнила насквозь и тем не менее все еще смеет обвинять в обмане меня, того, кто верен своим идеалам!

— Довольно пафосных слов, Ренос. Если ты в самом деле настолько глуп, чтобы играть в подобные игры, ты волен сам разбить себе голову.

— О нет, Илли, — Ренос улыбнулся. — Сегодня это будут ваши венценосные головы, с которых наконец будут сорваны драгоценные короны.

— На моей голове нет короны. Я полагаю, тебе это известно.

— Тем более неуместно с твоей стороны полагать, будто ты имеешь хоть какое-то право властвовать над народом так, как ты пытаешься делать это.

Иллиандра вздохнула со снисходительной улыбкой.