Чтение онлайн

— Отец?

Тихачка кивнула.

А затем, совсем уже вечером, когда Копрвазскую пустошь напротив уже окутала тьма, в их старом доме и впрямь зажегся огонек. Робкий, почти незаметный, он пробился сквозь темноту, пронизанную нитями сплошного дождя, и задрожал, подавая ей знак. Что он там. Что он действительно вернулся.

Дора сидела посреди неосвещенной комнаты, тишину которой нарушали лишь мерное дыхание Якубека и резкий барабанный стук капель о крышу, и наблюдала за ним сквозь узкую щель окна, не в силах отвести взгляд. Так она сидела до тех пор, пока не поняла, что вокруг — кромешная тьма. Но и после этого она не захотела встать и повернуть выключатель, чтобы подать ему такой же знак, как он ей. Что она здесь.

Тем временем в голове у нее беспорядочно проносились вопросы, сливающиеся в один: что дальше? Мысль об отцовском существовании она вытравила из себя настолько, что совсем забыла подготовиться к такой ситуации, как эта. И теперь она застигла ее врасплох. Дора чувствовала, что ее руки покрываются гусиной кожей, стоит ей лишь представить, как близко он к ней сейчас. Достаточно было сбежать вниз по дороге из Бедовой, туда, где скрещивались две тропы, подняться наверх вдоль ровной борозды общественного поля и обойти слева одичавший сад, чтобы очутиться перед домом, за стенами которого был он. Или наоборот. Выйдя прямо сейчас, он меньше, чем через четверть часа, мог бы оказаться у ее двери.

Осознание этого наполнило ее страхом.

Вдруг он так и сделает?

И тут, как будто она сама это накликала, снаружи тихо скрипнула калитка. У Доры ёкнуло сердце. Она не смела вздохнуть, чтобы не пропустить другие звуки, если они последуют. И дождалась: со двора донеслись приглушенные шаги, а затем раздался стук в дверь. Дора оцепенела. Новое стаккато по двери — и сдавленный голос из-за нее: Дорка?

Не успела она ответить, как дверная ручка опустилась, и в сени неуверенно вплыла промокшая Янигена. Едва она открыла дверь, снаружи в землю с оглушительным треском врезалось золотое острие молнии.

В тот год они проводили выходные в основном в Брно. Из страха и нежелания встретиться с ним она — до наступления зимы, которая на время отрезала дом на Бедовой пустоши от цивилизации, — нашла в себе силы съездить в Житковую всего пару раз. Вернулись они туда в марте. Но и тогда Дора не обрела там покоя: дом стал для нее клеткой.

Изо дня в день она раздумывала, не лучше ли им вообще не показываться в Житковой и до тех пор, пока там будет он, просто не ездить в Бедовую. Обидно, конечно, особенно из-за Якубека, но постепенно она уже стала привыкать к этой мысли. И вдруг случилось нечто неожиданное.

Нет, она ни за что не пойдет туда, даже упряжкой волов ее не затащат, упиралась Дора изо всех сил, однако Баглар, который пришел за ней в то утро, сказал:

— Если ты не пойдешь, мы принесем его сюда. В конце концов чей это долг, как не твой?

И она пошла.

Вдвоем с Якубеком они спускались вниз от Сурменина дома, а потом взбирались наверх по дороге на Копрвазы, еле переставляя ноги, в шаге-двух позади Баглара.

— Что, неохота? — повернулся он к Доре.

Она замотала головой.

Калитка в небольшой дворик была распахнута. Сквозь булыжник пробивались сорняки и высокая трава, а старая рябина, росшая у дома, навалилась на соломенную крышу, словно ища себе опору. В доме царила суматоха.

Когда Дора вошла, все обернулись. Багларка, Янигена и фельдшер. Тела отца она не увидела. Только его сапоги под лавкой у печки. Такие же, как тогда.

Затем все расступились, чтобы дать им пройти. Прошествовать к нему, их отцу. Дора и прошествовала — одна. Якубек остался стоять у двери.

Отец лежал на кухонном столе с вывернутой шеей и медленно застывающей на лице гримасой боли. В руки, сложенные на груди, кто-то сунул вырезанный из бузины крестик.

— Что ж, по крайней мере это было быстро, — сказал фельдшер, — и пьяный он был опять… в дым. Сейчас ему лучше.

— О мертвых или хорошо, или ничего, — проговорила Багларка, а Баглар только усмехнулся.

Дора приблизилась к столу. Странно было спустя столько лет видеть его лицо. Она смотрела на него не мигая и думала, что в его чертах нет ничего такого, что вызвало бы в ней хоть какое-то воспоминание. Кроме одного. Эта картина часто вставала у нее перед глазами. Гоп-гоп — одна за другой катятся перед ее замутненным взором отрубленные, жутко оскалившиеся головы котят, а из шей у них струится кровь и вылезают куски раскрошенного мяса и шкуры, покрытой нежным пушком.

Она испуганно заморгала и отпрянула от стола.

— Лучше присядь, — предложил фельдшер, — да хоть вот тут.

Дора опустилась на подставленный ей стул; стоило лишь протянуть руку — и она коснулась бы кончиков отцовских ног в толстых вязаных носках. Откуда у него такие дорогие носки, если у него ничего не было? — подумала она.

— Когда это случилось? — спросила она наконец.

— Дык ночью где-то. Наверно, после полуночи. Вечером он еще торчал в корчме. Я тоже там был. Было видно, что его что-то гложет. Сидел как сыч, ни с кем не разговаривал, — сказал Баглар.

Дора кивнула.

— А кто его нашел?

Янигена откашлялась и низким, как будто сердитым голосом ответила:

— Я.

Какое-то время казалось, что больше она ничего не вымолвит. Но, заметив, что все ждут от нее подробностей, все-таки продолжила:

— Шла я утром по нижней дороге, а ваша рябина в лучах рассвета выглядела не так, как обычно. Какой-то груз, похожий на мешок, пригибал ее к земле. А это он там висел. Я быстро подбежала, но ему уже нельзя было помочь. Должно быть, он висел аж с ночи, — прибавила она, пнув мыском заляпанного грязью сапога выступающую доску в полу. От подошвы у нее отлетел кусок коровьей лепешки — видно, она пришла сюда сразу после утренней смены на ферме. Да и пахло от нее… также.

В комнате повисла тишина. Ее нарушал только треск щепок, которые Якубек отдирал от дверной рамы.

— В общем, с похоронами я тебе помогу, и прощание устроить надо, тут уж ничего не поделаешь, — сказала наконец Багларка и, видя, что Дора не в силах ей возразить, распределила поручения: — Баглар его измерит и съездит с фельдшером в Грозенков в костел и к плотнику, Янигена пусть обойдет соседей и приведет певчего, ну а мы тем временем его обмоем. Наша Лидка поставит тесто на пироги, а про самогон говорите по дороге соседям, чтобы с собой принесли.

Днем Дора суматошно ходила туда-сюда по комнате, наблюдая, как Багларка греет воду, готовит соляной раствор и раздевает мертвого. Прежде чем она успела ей помешать, Багларка сняла с него и трусы — просто разрезала их ножницами и бросила в огонь в печи.

— Вечером бы от них только воняло, так он их обгадил, — объяснила она.

Отцовское тело лежало перед Дорой таким, каким сотворил его Господь, — с маленьким членом между ног, которым он в свою очередь сотворил ее. Голое, облезлое, дряблое тело. Тело ее отца. У Доры тошнота подступила к горлу.