Чтение онлайн

Бережно расставив коробки на столе, она рассмотрела ярлыки на них. «Ведунья Габрге-лова», «Ведунья Красникова», «Ведунья Магдалова», «Ведунья Стругарова». В конце концов она сняла крышку с коробки, снабженной ярлыком «Ведунья Сурменова».

На дне лежала тоненькая папка, стянутая по бокам ветхими бечевками. Дора с жадностью извлекла ее, развязала тесемки и раскрыла картонные корочки. На титульном листе значилось:

Материалы к исследованиям, направленным на разыскание сохраняющихся реликтов древнегерманских религиозных практик. Область Белые Карпаты, Протекторат Богемия и Моравия, дат. 1940–1944 гг.

ТЕРЕЗИЯ СУРМЕНОВА

Под титульной страницей была стопка листов; сверху лежал заполненный корявым почерком бланк подробного формуляра. Дора пробежала его глазами. Горькую усмешку вызвала у нее немецкая педантичность, которая исключала возможность утаить даже малейшую деталь из жизни лица, находящегося под наблюдением. С делом, которое завела на Сур-мену чехословацкая госбезопасность, это не шло ни в какое сравнение. Там, где референту ГБ требовалась обширная переписка, прежде чем к нему попадали все данные о наблюдаемом, у немецких следователей были заранее напечатанные колонки. Они до ужаса походили на формуляры из дел на ведьм, допрашиваемых четыре века тому назад, какие Дора видела среди иллюстраций в описи фонда. Разве что местами они тематически видоизменялись.

Дора пролистала несколько страниц формуляра на Сурмену, проверяя сведения, которые собрал о ней, судя по записи в графе с фамилией ведущего дело исследователя, сам Ф. Ф. Норфолк.

Фамилия: СУРМЕНОВА

Имя: ТЕРЕЗИЯ

Дата рождения: 24.7.1910 г.

Семейное и социальное положение: не замужем, домохозяйка Место жительства: Шиткова 28 (Альт Грозенкау), пустошь Бедовая Специализация: целительница, врачевательница переломов, травница; предсказывание будущего, заклинание гроз Категория: А

Далее следовало описание субъекта с известными на момент записи сведениями о нем — все это Дора уже знала. О семье Сурмены, о ее сестрах, о том, что она не окончила трех классов, что была глубоко верующей и регулярно ходила в костел, о ее отношениях с Рухаром, который тогда был частым гостем в Бедовой, где она после смерти родителей осталась одна с младшей сестрой Иреной (матерью Доры и Якуба). Кончиком пальца Дора не без волнения провела по следующим строчкам: вдруг там отыщется еще что-то о семнадцатилетней в то время Ирене Сурменовой? Не отыскалось. Младшую сестру ведуньи Сурмены даже не включили в категорию А. Дора разочарованно отложила формуляр в сторону.

Следующим шел лист с надписью «Аненер-бе» в шапке. На сей раз это был формуляр для занесения результатов краниологических измерений. Пустой! Дора никак не ожидала, что вид незаполненного бланка принесет ей такое облегчение, но теперь она сделала глубокий выдох. Значит, Сурмена с ними не сотрудничала, Сурмена чиста! — повторяла она про себя.

С победным чувством Дора продолжала листать папку, пока не наткнулась на фотографии, наклеенные на плотный лист бумаги формата А4. Это были фото их дома в Бедовой, снятого со всех сторон. Его Дора мгновенно узнала — с тех пор он совершенно не изменился. За ними следовало несколько фотографий Сурмены в разных ситуациях. Вот она в толпе людей перед костелом, вот на кладбище у надгробия семьи Сурменов, а вот она перед домом, развешивает выстиранное белье. Какая же красивая она была в молодости, подумала Дора. Такой она ее совсем не знала. Дора поднесла карточку поближе к глазам и с удивлением заметила, что толщина Сурмены на снимке объясняется вовсе не плохим качеством фотографии, а беременностью. Значит, это фото было сделано в 1942 году, вспомнила Дора запись в деле Сурмены.

Причем ненамного раньше, чем был составлен Beobachtungsprotokoll [28] на гербовой бумаге с имперским орлом, который лежал в папке сразу же под фотографиями.

Протокол наблюдения от 27 июня 1942 г.

Новые сведения о деле

Ночью 23.6.1942 Сурменова, в нарушение комендантского часа и запрета выходить на улицу в ночные часы, устроила встречу с целью сбора трав. Около 23.30 к ее дому явилось семь женщин из разных домовладений, находящихся в кадастре Шиткова, с корзинами и мешками. Приблизительно в 24.10 они вместе с Терезией и Иреной Сурменовыми направились на склоны выше пустоши Бедовая. Осведомитель АН-12 сообщил, что на склоне женщины разделись и голыми собирали травы приблизительно до четырех часов утра. После этого они оделись, спустились к дому Сурменовой, где оставили содержимое корзин и мешков, и еще до рассвета вернулись в места своего проживания.

Дальнейшие полевые исследования позволяют утверждать, что такие действия в ночь св. Иоанна Предтечи в данной области вполне обычны, так как местные жители верят, будто травы, сорванные в период от полуночи до рассвета Иоаннова дня, обладают особой силой. Травы эти якобы становятся еще более действенными, если они собраны девятью молодыми девушками, по возможности обнаженными.

Такие же действия в эту ночь совершали: Габргелова Ирма со своей матерью Стругаровой Анной, Годуликова Катержина, Краснякова Жофия, Магдалова Йозефина, Магдалова Мария и их воспитанница Пагачова Мария по прозвищу Фуксена (см. персональные дела поименованных). Группа женщин вокруг Т. Сурменовой во время их ночного хождения не была замечена органами безопасности. В интересах исследования мы об их поступке не докладываем, поскольку очевидно, что они выходили не с целью осуществления антигосударственной деятельности, а для отправления исследуемых обрядов.

Подпись: Ф. Ф. Норфолк

Дора тихонько рассмеялась, после чего закрыла глаза и представила себе Сурмену с группой голых женщин, бегающих по залитым луной склонам так же, как несколько лет спустя бегала с ними и она, а чуть поодаль — кого-то из осведомителей СД, который в ту ночь нес дежурство в Бедовой. Если он был не местный, это зрелище его должно было смутить. Дора так и видела, как он, прячась за кустами, крадется вслед за женщинами, как наслаждается откровенными видами, благодарный и темной ночи, которая позволяет ему подползти поближе, и вместе с тем яркой луне, что театрально освещает обнаженные женские округлости. И как он, хватаясь за ширинку, с приглушенным жарким вздохом описывает всю эту одновременно целомудренную и беспутную сцену. В ту ночь он на свою тяжкую участь доносчика точно не жаловался.

Негромко поздоровавшись, в читальный зал вошел какой-то пожилой посетитель архива — и вернул Дору к действительности. Взглянув на часы, она осознала, что время неумолимо бежит вперед.

Она пролистала еще несколько довольно скучных протоколов, в которых нашла только очень короткие записи о наблюдениях за ведуньей. Информация о том, что у Сурмены родился мертвый ребенок и его без крещения похоронили в семейной могиле Сурменов. Что Рухар после какой-то ссоры перестал ходить в ее дом — и так далее. Ничего такого, что вызвало бы у Норфолка особый интерес, а потому было отражено лишь в нескольких скупых фразах.

Больше внимания он стал уделять Сурмене значительно позже, когда срок его пребывания в Житковой перевалил за середину. Дора задержалась на одном достаточно обширном протоколе, на котором в правом верхнем углу было карандашом приписано: АМУЛЕТ

Новые сведения о деле

29.9.1943 г. была задержана М. Лехова из Бойковиц по подозрению в незаконной торговле продовольственными карточками. Во время допроса в гестапо г. Злин расследующий ее дело офицер обнаружил у нее на шее амулет, с ее слов, от житковских ведуний. Далее было установлено, что это оберег, изготовленный Сурменовой. Амулет передан в подразделение особого назначения «Н» вместе со следующим протоколом показаний Леховой:

«Я пошла к ней, чтобы избавиться от страха, так как меня преследовали дурные мысли. Несколько ночей меня мучили кошмары, когда ко мне во сне возвращался мой муж, которого больше трех месяцев назад завалило в грозенковской каменоломне и он умер. Я не могла заснуть, хотя днем падала от усталости. Стоило мне зажмуриться, он тянул ко мне руки. Тогда я пошла к ней, к ведунье Сурмене, и попросила помочь. Она дала мне смесь трав для приема внутрь, а еще мешочек, куда положила какие-то травы, смоченные каплей моей крови, которую она выдавила из надреза на моем среднем пальце, и бумажку с какими-то каракулями. Все это она размешала пальцем на тряпице, завязала и велела девять дней и девять ночей принимать с питьем травы, а мешочек все это время носить на шее. С тех пор кошмары меня больше не мучат, но мешочек я для верности не снимаю».