Чтение онлайн

Император скривил лицо, вспомнив, как безобразно трусливо вел себя Брокдорф, всегда выставлявший себя близким и вернейшим другом, готовым жизнь отдать за своего государя. На поверку оказалось – нет у него друзей, кроме Андрея Гудовича, отказавшегося присягнуть Екатерине. А может, тот просто понадеялся, что все вернется на круги своя и он все-таки дождется для себя вожделенного гетманства? А друг его, Александр Голицын… Отвез письмо для Екатерины и не вернулся – сразу же присягнул ей. Император сидел за столом, безвольно опустив плечи, упершись головой о руку и размышлял. Мысли были отрывочные, бессмысленные. В голове пролетали картины прошлого. Момент, например, когда он дал добро императрице Елизавете на приглашение принцессы Ангальт-Цербстской. Зачем он не отказался тогда от нее? Ведь не лежала душа даже к ее портрету. Смалодушничал, не хотел перечить тетке – императрице.

Зачем он так безобразно к Екатерине относился всю их супружескую жизнь? Ужели токмо за то, что она столь явно превосходила его во всем? Теперь она даже отказывается подпустить его к себе, не хочет видеть его унижения. Из глаз Петра закапали слезы, он резко смахнул их, посмотрел на веселых своих стражей, распивающих красное вино. Перед ним тоже стоял полный кубок. Он опрокинул его в себя. Ему тут же его снова наполнили. Он выпил. Повел пьяными глазами вокруг себя и остановился на Федоре Орлове. Тот презрительно отвернулся. Петр перевел глаза на другого. Им оказался князь Федор Барятинский. Тот ему скорчил рожу. Выбивая под собой стул, поверженный император с трудом встал и, шатаясь, подошел к князю.

В десять часов вечера того же дня императрица отправилась с армией назад в столицу. На полдороге, устав и обессилев, она удалилась на дачу Куракина, где, скинув высокие ботфорты, бросилась, одетая, в постель. Проспав два с половиной часа, она снова пустились в путь. От Екатериненгофа императрица снова оседлала отдохнувшего Брильянта и двинулась дальше во главе Преображенского полка. Впереди шел один гусарский полк, затем ее конвой, состоявший из конной гвардии, за ним следовала она с Дашковой и некоторыми придворными. За императрицей шли гвардейские полки по старшинству и три полевых полка. В город государыня Екатерина Алексеевна въехала при бесчисленных криках радости, и так ехала до дворца, где ее ждали двор, Синод, ее сын и придворные.

Императрица Екатерина Вторая приказала отслужить молебен. Потом все, один за другим, подошли к ее ручке с поздравлениями. Все сии дни она почти не пила, не ела и не спала. Наконец, в пятницу вечером она легла в постель, но в полночь, токмо Екатерина уснула, капитан Петр Пассек вошел в ее спальню и разбудил ее. Вне себя от гнева, Екатерина спросила, еле сдерживая себя:

– В чем дело, капитан? Что случилось?

Взволнованный Пассек быстро доложил:

– Солдаты страшно напились. Один гусар, такожде пьяный, встал перед остальными и закричал: «К оружию! Тридцать тысяч пруссаков идут, хотят отнять у нас нашу государыню-матушку!».

– О Господи! – воскликнула негодующе императрица. – Ну и что?

– Тут же они схватились за оружие. Нынче идут сюда, дабы узнать о состоянии вашего здоровья. Говорят, мол, три часа они не видели вас, и пойдут спокойно домой, лишь увидев, что вы в благополучии.

– Боже мой! Чем же занято их начальство? Почему не приказали солдатам остановиться?

Петр Пассек, все более волнуясь, сообщил:

– Они не слушают ни своих начальников, ни даже Орловых.

Императрица раздраженно вздохнула, понимая, что необходимо одеться и показаться людям.

– Хорошо, подождите за дверью. Сейчас я выйду.

Снова пришлось Екатерине встать на ноги, одеться в гвардейскую форму, отправиться к солдатам и просить их впредь повиноваться своим офицерам, объясняя, что она такожде человек и не может не спать по три ночи. На сие гвардейцы пожелали государыне спокойной ночи и доброго здоровья и послушно пошли в казармы. Уходя, все оглядывались на ее карету, чем изрядно тронули новую государыню. На следующий день они прислали солдат с повинной, просили у императрицы прощения и очень сожалели, что разбудили ее.

Восемнадцатого июля, императрица, находясь в самом счастливом настроении, поехала в Сенат зачитать Манифест о событиях последних дней, которые привели ее к трону. Получив всяческие поздравления и заверения в верности, Екатерина вместе с Дашковой вернулась во дворец. Впереди у нее была встреча с придворными. Переодевшись, она собиралась уже выйти к поджидавшей ее Дашковой, когда в ее уборную ворвался Федор Барятинский весь в поту, в растрепанном запыленном камзоле. Примчавшись из Ропши в крайне возбужденном состоянии, князь привез императрице письмо от Алексея Орлова. Устное его сообщение о смерти императора Петра Федоровича, как-то не сразу дошло до нее. Отпустив Барятинского, она быстро распечатала письмо. Екатерина читала, и буквы поплыли у нее перед глазами. Тяжело опершись на подлокотник кресла, она присела. Княгиня Екатерина Находящаяся рядом княгиня Дашкова испуганно вскричала:

– Ваше Величество, Екатерина Алексеевна, на вас лица нет! Что случилось?

Екатерина медленно сложила лист. Она совершенно не представляла, как реагировать на известие о том, что император, ее законный супруг, мертв. Слезы текли по щекам сами собой, в то время как ум ее уже лихорадочно обдумывал происшедшее. С одной стороны, постылый супруг исчез из ее жизни, что вовсе неплохо, пусть смерти она ему отнюдь не желала. С другой стороны, ее волновало, как на оное посмотрит народ и дворянство. Окромя того – как сын воспримет сие известие?

Но пуще всего ее беспокоило, как оное отразится на начале ее царствования.

– Он убит! – всхлипнула Екатерина Алексеевна, закрывая руками лицо.

Романовна подскочила к императрице.

– Что? Что случилось?

Екатерина глазами указала на письмо.

Дашкова, схватив бумагу, зачитала вполголоса:

«Матушка, милосердная Государыня… Как мне изъяснить, описать, что случилось; не поверишь, верному своему рабу; но как перед Богом скажу истину. Матушка!.. Готов идти на смерть; но сам не знаю, как сия беда случилась. Погибли мы, коли не помилуешь. Матушка, нет его на свете. Но никто сего не думал, да и как нам задумать поднять руки на Государя… Но, Государыня, совершилось беда. Он заспорил за столом с князем Федором: не успели мы разнять их, а его уже и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единаго виноваты, достойны казни. Помилуй меня, хоть ради брата. Повинную тебе принес, и Свет не мил; прогневили тебя и погубили душу навек. По смерть ваш верный раб, Алексей Орлов».

На словах о смерти руки и ноги Екатерины задрожали. Она паки взяла письмо и медленно перечитала. Лицо покрылось смертельной бледностью.

– Императора больше нет… – прошептала Дашкова, глядя на императрицу. Но тут же собравшись с разбегающимися мыслями, спросила: – Что же делать нам?

Екатерина не отвечала.

– Все, – запричитала она вся в слезах, – погибла моя слава! Как я теперь в глаза людям буду смотреть?

– Ваше Величество, вы-то причем тут? Не вижу вашей малейшей вины.

– Ужели сие кому докажешь? – отвечала Екатерина, продолжая заливаться слезами. – Прошу вас, княгиня, ни слова никому о письме.

– Дорогая государыня моя, вестимо, никогда и никому, клянусь вам, – быстро пообещала Дашкова, целуя ей руки.

С горем пополам императрицу в тот день успокоило ее ближнее окружение – Григорий Орлов, Никита Панин, Лев Нарышкин и Александр Строганов.

Однако трудно ей было справиться со своими переживаниями. Вечером того же дня княгиня Дашкова паки приехала к Ея