Чтение онлайн

Марксизм способствовал зарождению российской социал-демократии, распавшейся впоследствии на два крупных течения: большевизм, сделавший ставку на маргинальную часть пролетариата и крестьянскую бедноту; и меньшевизм, который опирался на рабочую аристократию и тянулся к либеральной буржуазии.

Вряд ли может быть продуктивен спор о том, кто правильнее прочитал Маркса. В Марксизме каждый может найти то, что он хочет, и в то же время он позволяет не заметить то, чего замечать не хотелось бы. Меньшевики не хотели замечать якобинскую природу марксизма и не заметили, а когда обнаружили её в действиях большевиков, было уже слишком поздно. «Зверь уже лизнул горячей человеческой крови. Машина человекоубийства пущена в ход…» — писал Мартов в 1918 году.

Большевики же, напротив, захотели увидеть в маргинальной части пролетариата, в той части, которой «нечего терять, кроме собственных цепей», революционный авангард — и сделали его своей опорой. И это при том, что сам Маркс указывал на роль революционной партии как выразительницы интересов стихийно проснувшегося классового сознания пролетариата. Классовое сознание к тому времени сформировалось как раз у той части пролетариата, на которую опирались меньшевики. Большевиков оно не устраивало, т. к. ограничивалось чисто экономическими интересами.

Марксизм породил не только (как это многими принято считать) российскую социал-демократию, из которой выделился большевизм, проросший затем в советский коммунизм, но и германский национал-социализм. Ещё в период «военной истерии», поднявшейся в Германии в 1914 году, из рядов немецких социалистов-марксистов выделились приверженцы немецкой идеи государства, отвергнувшие всё, что было связано и с притязаниями индивидуума, и с интернационализмом. Они выступили как ярые коллективисты, признававшие за индивидуумом лишь право жертвовать собою ради нации, ради государства. Начавшуюся мировую войну они рассматривали как войну с английским либерализмом. Особый энтузиазм эта война вызвала у молодёжи, для которой либерал стал злейшим врагом, само слово «либерал» превратилось в ругательство, Именно в движении немецкой молодёжи произошло слияние социализма с национализмом, сплотившее нацию.

Представление о том, что обессиленные междоусобной борьбой социал-демократы не смогли противостоять приходу к власти в Германии национал-социалистов, является всего лишь одним из многочисленных советских мифов. Цель его — противопоставить коммунистов нацистам, которые, якобы, вели с ними непримиримую борьбу. На самом же деле они вместе боролись за уничтожение либеральной демократии и много преуспели в этом.

Та разрушительная сила, которую обнаружили в 20 веке в своих действиях все без исключения революционные партии марксистского толка, содержалась уже в самом учении. Именно в марксизме содержится призыв к уничтожению реального мира с целью построения того, что построить было в принципе не возможно. И если эта утопичность замысла не была столь наглядной, то убедиться в непригодности, абсурдности всех предлагавшихся методов построения нового мира можно было умозрительным путём, не прибегая к массовому кровопролитию, которым сопровождалось строительство практического социализма.

Впрочем, находились, конечно, здравомыслящие люди, которые уже в самом начале 20 века пытались предотвратить это надвигавшееся на мир наваждение в виде повального увлечения социализмом. Тот же Лев Толстой со свойственной ему страстностью публициста, опираясь на свой громадный авторитет романиста, доказывал невозможность устранить ни отчуждение прибавочного продукта, ни, стало быть, эксплуатацию при социализме. Но кто же его, не марксиста, будет слушать? Хотя вот, когда стало нужно, назвали его — непротивленца «зеркалом русской революции». Этот абсурд, кстати, тоже спокойно воспринимался тремя поколениями советских граждан.

Несмотря на то, что все положения марксизма оказались опровергнутыми и теоретически, и практически всем последующим развитием капитализма и построением социализма, правоверные марксисты остались верными своему учению. Хотя одни из них отвергают ответственность марксизма за советские концлагеря, беспрерывно повторяя, что Сталин неправильно прочёл Маркса. Другие, напротив, восхваляют Сталина, приписывают ему все успехи России в 20 веке. Как ни странно, число почитателей Сталина со временем не уменьшилось, а напротив, даже увеличилось и достигло в начале уже 21 века только в России более 30 % населения.

Это может служить основанием, чтобы заявить: Гитлер не умер в Берлине в 1945 году; Сталин не умер в Москве в 1953 году, ни на ХХ съезде КПСС; они продолжают жить среди нас и в нас. Тоталитарное государство не сводимо к особенностям «национальной истории» России или Германии. Оно не только кошмарное явление прошлого, но и может стать образом будущего, например, панисламского государства.

Если в европейских странах социалистические идеи начали не только оказывать большое влияние на формирование общественного сознания, но и заметную роль стали играть в политической жизни ряда стран, в первую очередь, Германии и Англии, то в России они сделались заметными лишь благодаря усердию советских историков. На самом же деле в начале 20 столетия в годы, предшествовавшие революциям, социалистическими идеями была проникнута очень незначительная часть населения России, а социалистические партии практически не играли никакой роли в политической жизни. Да, высокопоставленные царские сановники, не исключая и саму царскую фамилию, были охвачены страхом, посеянным эсеровскими террористическими организациями. Более того, произошла даже революция 1905 года.

После падения коммунистического режима большинство историков перестало называть события октября 1917 года Великой Октябрьской Революцией. В отношении революции 1905 года такого изменения не произошло. Хотя всем понятно, что это был просто бунт, не имевший социальных последствий. Бунт был спровоцирован расстрелом манифестации 9 января 1905 года. Манифестация же не имела политической направленности и была организована бывшим полицейским провокатором Гапоном, оставшимся без руководства после отстранения Зубатова.

Политический террор не находил поддержки в простом народе. Это и естественно, т. к. огромнейшую часть этого самого народа составляло крестьянство, которое ничего, кроме земли, заинтересовать не могло. К тому же бомбометание — это не крестьянский стиль борьбы. Выбор цели, тщательная подготовка акции, не говоря уже о самом процессе изготовления бомб — всё это было просто чуждым крестьянскому уму.

Основными тенденциями в развитии политической жизни России того периода были консервативная и либеральная. Обе эти тенденции, несмотря на всю их, мягко говоря, несовместимость, имели общую точку соприкосновения. Их объединяло враждебное отношение к царю. Наиболее влиятельная часть российского общества, которой присущи были консервативные, даже реакционные, взгляды, сформировалась ещё в период царствования крутого нравом, деспотичного Александра III. Николай II, который не имел с ним, как казалось, ничего общего, был им и не приятен, и не понятен. Он представлялся им слабохарактерным, а, главное, неумным царём. На самом же деле он не обладал лишь отцовской грубостью, не мог человеку решительно сказать «нет» и не мог грубо навязать своё мнение, но совершенно не выносил, когда на него оказывали сильное давление, даже если оно исходило от любимой им до последнего дня супруги. Короче говоря, консерваторов, т. е. аристократию, дворянство просто не устраивала личность царя.

Либералы, отражавшие взгляды просвещенной части общества, «интеллигенции и только» становившейся на ноги, ещё по-настоящему не окрепшей буржуазии, считали самодержавие вообще себя изжившим, ставшим тормозом на пути европеизации России. Несмотря на то, что либеральные взгляды были малопонятны основной массе населения России, именно либеральная агитация проводилась наиболее успешно, т. к. использовала механизм земства.

После решительных мер правительства во главе со Столыпиным (роспуск 2-й Думы, арест социал-демократов, взятие под контроль боевой организации партии эсеров) к 1908 году в стране наступило успокоение. Во взаимодействии с 3-й Думой, избранной по новому закону о выборах, началось реальное проведение аграрной реформы. При посредничестве крестьянского земельного банка крестьяне, имевшие рентабельные хозяйства, наделялись землёй и становились собственниками. Однако реформа тормозилась нападками и слева, и справа. И те, и другие видели в традиционной крестьянской общине оплот для своей деятельности. В результате к 1917 году собственниками стало менее трети крестьян.

В 1911 году во время праздничных торжеств в Киеве был убит Столыпин. За несколько лет (с1907 по 1911) пребывания Столыпина на посту премьер-министра ему удалось сделать исключительно много: началась аграрная реформа, принят новый закон о выборах, удалось избежать втягивания России в конфликт из-за аннексии Боснии и Герцеговины Австрией, удалось подавить волну терроризма и общего революционного движения. Кроме того, Столыпин добился санкции на арест Распутина (которому, правда, удалось избежать ареста). Ему удалось убедить царя, что падение морального авторитета самодержца в народном сознании окажется гибельным для России. Ответственным за охрану Столыпина на киевских торжествах был лично новый министр внутренних дел Курлов, назначенный по просьбе императрицы. Из всех министров внутренних дел, доживших до революции, один Курлов был освобождён большевиками и уехал заграницу в 1918 году. Остальные были расстреляны.