Чтение онлайн

Очень уж ранним утром я был поднят телефонным звонком Дорошенко, подозрительно бодрым голосом сообщившего, что минут этак через двадцать они с водилой собираются подобрать меня и отвезти к штабу ЛенВО. Кляня все на свете, я кое-как растолкал заспанную Лену, попросил сделать мне кофе, наспех это кофе выпил, умылся и, даже не опохмелившись толком, выкатился из подъезда на улицу.

Этот район Питера был окраинным, так что до центра мы добирались хороших полчаса. Тут же, в машине, я уже по-настоящему похмелился из прихваченного Игорем фуфыря (когда это было нужно, то, невзирая на свои отношения с "зеленым змием", а после Венечки Ерофеева, Дорошенко явно претендовал на второе место в рядах "борцов" с ним, Игорь умел проявить неординарные организаторские способности) и отправился под арку Зимнего ко входу в штаб ЛенВО, где меня уже поджидал Володя Уватенко.

Как и предрекал замминистра Миронов, командующий Селезнев на месте отсутствовал. Пообщавшись с замполитами и офицерами отдела информации, мы вышли на улицу. Питерский заезд грозил закончиться полным фиаско. От расстройства, в том числе и желудка, я предложил подполковнику Уватенко пойти чего-нибудь выпить и перекусить. Тот замялся - минобороновские командировочные явно выдавались "сухим пайком".

– Да ладно, Володя, не бери в голову, бери выше,- впервые со дня нашего знакомства я перешел на более фамильярный тон,- гулять так гулять...

– Ну, если приглашаешь...

– Приглашаю!

Мы подкатили к одному из самых на тот момент шикарных немецких ресторанов, слава богу, с хорошей русской кухней (ибо, находясь в России, жрать сосиски с капустой - верх гастрономического извращения), но с настоящим немецким бочковым пивом, а не консервированной мочой из баночки. Там уж мы поели-попили на славу.

– Может, я тогда сегодня же вечером вернусь в Москву,- сказал Уватенко,- займусь проработкой оставшихся кандидатур на интервью.

– Разумно,- прогудел я с набитым ртом,- а как мне отсюда выбираться, учитывая летний период на железнодорожном пассажирском транспорте и долгие очереди в кассах, где к тому же на московское направление и при советской власти не всегда легко можно было взять билеты (самолетом из-за прихваченного в дорогу газового пистолета я, понятно, лететь не мог)?

– Я забронирую тебе билет через комендантскую кассу,- пообещал Уватенко,- скажи только, на какое число.

Быстро прикинув в уме, что сегодня четверг, а завтра у правоверных пятница, и еще денька два надо бы откинуть на достопримечательности и Выборг, я назвал вечер воскресенья. Ночь в дороге, а утречком я уже в Белокаменной.

– Заметано,- подытожил Володя.

Мы приняли еще по апперитивчику, я "поблагодарил" официанта кредиткой и дал команду водиле отвезти товарища Уватенко к железнодорожным кассам Московского вокзала, после чего оказался по-настоящему предоставленным самому себе и городу на Неве.

Поездку по местам былой славы мы начали с Литейного.

– Кто там теперь?
– спросил я, показывая в сторону Большого Дома номер 4, с крыши которого, как говорят, даже Колыму видать.

– А никого,- тут же просветил Дорошенко,- чекистов переселили на бывшую улицу имени еврея-большевика-террориста Урицкого.

– Там теперь только УВД,- отозвался более осведомленный водитель.

– Ладно, родные пенаты подождут до следующей командировки, - успокоил я Игоря, который было уже решил, что все оставшееся время я посвящу славным питерским органам госбезопасности.

Мы допоздна катались по Ленинграду. Я отщелкал две фотопленки, но, признаюсь, впечатление осталось тягостное. Даже при беглом осмотре нельзя было не заметить, что город замусорен и запущен

– И давно Питер в таком состоянии?

– Да с первых дней "победы демократии",- зло отозвался Дорошенко

– Странный ты человек, Игорь...- Я вполоборота развернулся к заднему сиденью и посмотрел на него более пристально.- Помню, и при коммунистах ты тоже был в рядах недовольных, господин диссидент?

– Да хрен с ними, с коммунистами, но Советы никому не мешали! Я теперь больше диссидент, чем был при большевиках,- заверил меня Дорошенко,- решил было даже своих трех псов окрестить именами нынешних вождей, да жалко стало... не вождей, собак жалко стало...

На удивление схожих взглядов придерживался не один только лишь Дорошенко. Из старых моих когда-то диссидентствовавших знакомых только единицы, и только, подчеркну, те единицы, кто успел приложиться к властной "кормушке", искренне радовались наступлению в России "демократии". Остальным она радости, увы, не доставила. Что ж это за "демократия" такая наступила в России, что даже боровшиеся за нее диссиденты теперь шарахаются от оной, как черт от ладана, и с тоской вспоминают об утраченном советском былом? Над этим стоило поразмышлять на досуге.

Весь вечер пятницы мы "прогудели" у Игоря на квартире, на ночь я, понятно, свалил на хату к Лене, а в субботу было решено ехать в Выборг. В этом небольшом приграничном городе я оставил двух хороших друзей, десять лет назад уезжая в западном направлении не совсем по своей воле. Не навестить город, с которым меня связывали несколько лет жизни, я просто не мог.

Лена в субботу не работала, а посему вчетвером мы и вырулили с утрянки на Выборгское шоссе. Через пару часов я как ни в чем не бывало зашел в магазин, в котором когда-то работал грузчиком. Кое-кто из старого коллектива все еще стоял за прилавками, но в вошедшем иностранном туристе они, конечно же, не признали своего бывшего коллегу. Наконец с каким-то мешком на плече в магазине нарисовался и дед - Петр Карнаушко. Об этом человеке следует рассказать особо..

Морской пехотинец - участник боев на Керченском плацдарме и на Малой Земле (один из немногих выживших), где, как вы помните, начиналась и военная биография политкомиссара Леонида Брежнева, он закончил войну в Прибалтике, был тяжело ранен, несколько лет провалялся на госпитальных койках, но выжил. По количеству орденов и медалей, включая два ордена Славы первой и второй степени, дед Карнаушко мог соперничать и с самим Брежневым, но надевал их редко. Одни случай мне особо запомнился. Было это, когда Леонид Ильич проезжал через Выборг в Финляндию, а дед надел боевые ордена и как был, в рабочем халате, пошел на станцию проведать своего однополчанина. Ох и шуму же было... Но Брежнев велел его пропустить к себе в вагон, расспросил, как дела, угостил коньяком. По словам Карнаушко, в личном общении Леонид Ильич был простым и отзывчивым человеком. Я не спорил, они все-таки были фронтовыми товарищами.

Увидев меня, дед грохнул мешок оземь прямо посередь зала и с радостным воплем "Валерка!" кинулся обниматься. Тут меня признали и другие. Заведующей отделом я объявил, что ввиду торжественного момента забираю деда на неопределенное время с собой. Та не очень возражала, ибо все еще не оправилась от легкого шока, вызванного моим - "как снег на голову"! появлением. Мы зашли к Карнаушко домой. Он жил рядом, и я категорически настоял на парадной форме одежды. Пока дед переодевался, я вызвонил второго старого дружка - Валеру Марышева, на которого и возложил обязанность найти приличный ресторан. Мог бы и не беспокоится. Бывший 1-й секретарь горкома комсомола и бывший же диссидент, уже имевший за спиной две ходки на "хозяйскую дачу", был "авторитетом" местного бизнеса, так что ни с рестораном, ни со всем остальным проблем у нас быть не могло.

Мы немножко побродили по городу, сфотографировались у местной крепости, оставшейся еще от шведов, и наконец забурились в круглый по форме и шикарный по убранству ресторан. Марышев заверил, что кухня превзойдет все мои ожидания.

– Ну как ты там?
– участливо глядя на меня, проговорил очень сильно раздавшийся в объеме тезка.- Похудел вроде?

– Нормально. Сам бы ты лучше похудел, это тебе, борову заплывшему, все худыми мерещатся,- отшутился я.

– Не хочешь узнать, как поживает твой друг Лебедев?
– сменил тему Марышев.