Чтение онлайн

Сколько зим и сколько долгих лет,

Если год за три пересчитать.

Я не упрекаю. Что ты! Нет!

Не имею права упрекать.

Как живешь? Надеюсь, все в порядке?

Замужем! Писали мне друзья.

Помнишь, как однажды в нашем парке,

Прятались под кленом от дождя?

Я запомнил вкус того дождя

На губах испуганных твоих.

Не смотри тревожно на меня.

Я от этих губ почти отвык.

Очень изменился? Что же, может быть.

Старит нас чужая сторона.

Там живут, не прячась от судьбы,

Потому до срока седина.

Что тебе расскажешь о войне?

Да надо ли рассказывать сейчас?

В следующий раз я все скажу тебе,

Если будет следующий раз.

Счастлива ли ты? Вопрос из киноленты,

Где героев сводит "хэппи энд".

Так в кино, а в жизни - проездные документы.

Снова на Кабул через Ташкент.

Вон гудит таксист, не может больше ждать.

Видно, мало дал ему на чай.

Вот и все. Меня не надо провожать.

Я пошел. Будь счастлива! Прощай!

Полуночный тост

Я поднимаю тост за друга старого,

С которым вместе шел через войну.

Земля дымилась, плавилась пожарами,

А мы мечтали слушать тишину.

Я поднимаю тост за друга верного,

Сурового собрата моего,

Я б не вернулся с той войны, наверное,

Когда бы рядом не было его.

Последние патроны, сигареты ли

Мы поровну делили, пополам.

Одною плащ-палаткою согретые,

Мы спали - и Россия снилась нам.

И сколько бы мне жизни ни отпущено,

Куда бы ни забросила судьба,

Я помню, как однажды друга лучшего,

Свела со мной афганская тропа.

На старой фотографии любительской,

Еще после атаки не остыв,

Стоим мы, два десантника из "витебской",

Устало улыбаясь в объектив.

И я смотрю на эту память прошлую,

Свеча горит, и тает стеарин.

Мы в день последний верили с Алешею.

Тот день пришел... Я праздную один.

А за окном ночная тьма колышется,

Гляжу на фотографию, курю,

И мне охрипший голос друга слышится:

"Живи! А я прикрою, как в бою!"

Рассвет встает над городом пожарищем,

По улицам трамваями звеня.

Я пью вино за старого товарища,

А был бы жив, он выпил за меня.

Ты по кромке ледника...

Ты по кромке ледника шел, как по канату,

Рвали тело на куски скальные клыки.

Разглядеть старался мир в прорезь автомата

И Аллаха самого цапал за грудки.

Зло ты сравнивал с добром на весах Фемиды,

Запах крови раздувал ноздри, как меха.

От романтики дошел до слепой обиды

И у смерти побывал в роли жениха.

Воду пил из арыка пригоршнями полными

И в желтушечном бреду материл весь свет.

И накатывалась грусть ласковыми волнами,

Когда с почтой получал тоненький конверт.

Ты столетья отмерял тропами овечьими.

Ты в обойму загонял сразу тридцать судьб.

В умных книгах назовут буднями разведчика

Этот пройденный тобой невозможный путь.

Ты в миру старался жить, как тебе завещано,

На людскую суету не хотел смотреть.

Но тебя не излечить ни вину, ни женщинам,

Ни работе, ни друзьям боль не одолеть.

Ты по кромке ледника шел, как по канату,

Рвали тело на куски скальные клыки.

Разглядеть старался мир в прорезь автомата

И Аллаха самого цапал за грудки.

Вдоль Осетра-реки

Вдоль Осетра-реки

Камыши, камыши.

И куда ни смотри,

Ни души, ни души.

Поворот-поворот,

Перекат-перекат.

От ворот - до ворот,

Все река да река.

Все куда-то течет,

Сквозь года, сквозь века,

За собою зовет

В облака, в облака.

Поворот-поворот,

Перекат-перекат.

От ворот - до ворот,

Все река да река.

А на том берегу,

Где луга над рекой.

Я когда то в стогу

Целовался с тобой.

И кружил небосвод,

И шумела река.

Поворот-поворот,

Перекат-перекат.

Сколько минуло весен

С далекой поры,

Когда жгли мы на плесе

Ночные костры.

Так к кому же зовет

На свиданье река?

Поворот-поворот,

Перекат-перекат.

Вдоль Осетра-реки

Камыши, камыши.

И куда ни смотри,

Ни души, ни души.

Поворот-поворот,

Перекат-перекат.

От ворот - до ворот,

Все река да река.

Поворот-поворот,

Перекат-перекат.

А до милых ворот,

Все река да река.

Баллада о королевской Блохе

Жил-был король однажды,

Он славный был король,

Всегда страдал от жажды,

Но трезв бывал порой.

А средь его придворных,

При нем Блоха жила,

Министром обороны

И маршалом была.

Блоха была мужчиной,

А это значит "был",

Король его как сына

Внебрачного любил.

Он был отцом прогресса

Вооруженных Сил,

Любил он "мерседесы",

А танки не любил.

Еще любил он женщин

Не старше сорока,

Поскольку ствол без трещин

Имел еще пока.

И ставя спорт в начале

Всех воинских наук,

И в волейбольном зале

Один он стоил двух.

И лишь одно желанье

Блохе мешало жить

Все обмундированье

У войска заменить.

Немедля ни минуты,

К работе привлекли

Двенадцать институтов

И двадцать шесть НИИ.

И вот готова форма

На вражеский манер:

Не то геноссе Борман,

А может, бундесвер.

Образчик формы новой