Чтение онлайн

— Выходит, я приглашён сюда прежде всего для того, чтобы мои права были подтверждены?

— Вы зрите суть.

— Понимаю. Стало быть, здесь, на этом приёме, присутствуют все подлинные хозяева мира?

— Присутствуют, но не все,— ответил вместо банкира герцог.— Хотя сообщество упомянутых вами хозяев и властителей невелико, крайне маловероятно, что кому-либо удастся собрать их в одном помещении - слишком много разногласий, подозрений и обид, что вполне естественно для людей, каждый из которых по силе и возможностям способен потягаться с Творцом. Однако эти владыки ровным счётом ничего не смогли бы сделать без тех, кто своим интеллектом определяют политические и культурные процессы сегодняшнего дня и формируют для мира Будущее.

— А это как раз и есть одна из задач вашего общества, герцог?

— Совершенно верно. Более того, эта задача и есть основная для нас, поскольку для того, чтобы угоститься шампанским и поплясать, несложно подыскать другое место. Чтобы вы лучше все эти моменты понимали, мой друг, открою вам, что подобных клубов в мире немного, и чтобы их пересчитать, хватит пальцев на одной руке. Особенностью клуба нашего является то, что членство здесь невозможно просто купить деньгами, как кое-где временами случается. Мы по праву гордимся своим аристократизмом. И хотя многие именно за этот принцип нас упрекают, я готов повторять миллионы раз: именно европейский аристократизм при всех своих проблемах и издержках проектирует и воплощает человеческое будущее на протяжении целых двух тысячелетий!

— Готов с вами согласиться, герцог, однако что в таком случае в ложе почётных гостей делаю я, сын сталинского наркома и солистки Москонцерта? Ведь господин Шолле наверняка проинформировал вас о том, что согласно моим настоящим документам я родился в 1916 году?

— Да, я в курсе этого, иначе просто и не могло быть. Но не переживайте сильно. Дело в том, что актуализированная вами бессрочная доверенность, выданная, как вы помните, Сенатом Российской Империи, содержала одну интересную оговорку. Дорогой Франц, может быть вы лучше всё объясните молодому человеку?

— С удовольствием,— отозвался Шолле.— Пока вы, cher ami, путешествовали по России, мы попросили нескольких выдающихся европейских юристов повнимательнее изучить вашу доверенность. Их вердикт был единодушен - упомянутая герцогом оговорка означала, что на получателя доверенности распространяется действие одного странного указа о возведении в графское достоинство Российской Империи, подписанного Николаем II. Этот указ до сих пор хранится в Государственном архиве в Санкт-Петербурге и интересен тем, что имя нового графа в нём не указано. Зато, как выяснилось, имеется ссылка на реквизиты той самой сенатской доверенности и на ряд других условий, которые в вашем случае все до единого оказались выполненными. Кстати, одно из этих условий жёстко указывает на то, что счастливчик должен был родиться под штандартом Российской Империи - словно кто-то предвидел, что к нашим временам таких людей почти не останется.

— Простите, но мне кажется,— неожиданно прервал сообщение Шолле Алексей,— вы либо ошибаетесь, либо подгоняете факты под требуемый шаблон.

— Нет, такое не в наших правилах. Вы же не станете отрицать, что русский император, инвестируя свои сокровища, должен был позаботиться, чтобы они не смогли попасть в посторонние руки! Так вот, согласно уставу Фонда, подписанному Николаем II лично и хранящемуся у нас, доступ к его основной части, помимо господина Второва как доверенного Императором лица, могли иметь только особо уполномоченные члены императорской фамилии, князья и графы. Вероятно, это было сделано во имя того, чтобы исключить даже случайную возможность попадания Фонда в руки инородцев и революционеров.

— Франц, но это невозможно! Графом в Российской Империи имел право стать только человек, обладающий потомственным дворянством. Мои же родители не являлись таковыми.

— А вы не спешите с выводами - вспомните, в какое время вашим родителям пришлось жить и заполнять всевозможные анкеты! Но мы тоже не теряли время даром и навели по их восходящим линиям некоторые референции. Так вот, даже не пытайтесь отпираться - среди предков вашего отца можно встретить потомков тверских князей, литовских гедиминовичей и казанских мурз, а родословная вашей матери однозначно принадлежит к смоленской ветви Рюриковичей.

— Я даже понятия не имел об этом,— произнёс Алексей, чувствуя растерянность и не вполне исключая провокацию.

— Узнать правду о себе никогда не поздно,— ответил Шолле довольным тоном.— И не смейте думать, что мы вам льстим. Человек по фамилии Тропецкий, у которого в тридцатые годы был ключ от первой части Фонда, не имел ни малейших шансов получить доступ к основному депозиту, поскольку секретная часть доверенности на него не распространялась. Между прочим, он сам в этом виноват - если бы не испортил столь безнадёжно отношения со своими друзьями-эмигрантами, то мог бы задним числом получить через их монархические комитеты в Париже какой-нибудь завалящий дворянский титул.

— Насколько мне известно, на исходе Гражданской войны Тропецкий бросил погибать под Новороссийском целый полк, чем покрыл себя несмываемым позором.

— Тем хуже для него. Тогда становится понятным, почему он не смог купить себе титул даже за большие деньги. Ведь настоящее дворянство, как бы ни пытались его коммерциализовать,- это не привилегия вести праздный образ жизни под шампанское, а вечное рыцарство. Не станете же с этим спорить?

— Не стану. С другой стороны, от глотка шампанского я бы тоже сейчас не отказался.

И словно в подтверждение этих слов Алексей удалил платком капли пота со лба.

— Вы правы. Я думаю, что настало время поприветствовать нового графа,— ответил Шолле.— Но поскольку я сам обладаю лишь титулом барона, я вынужден на этом замолчать и передать слово герцогу.

Шолле подал неуловимый знак, по которому подле них тотчас же возник официант с шампанским.

Герцог Морьенский не без удовольствия поднялся из своего кресла, сделал несколько шагов к Алексею, и остановившись на небольшом расстоянии от него, подняв бокал, торжественным голосом произнёс:

— Позвольте поздравить вас, граф Гурилёв, позвольте поприветствовать последнего графа блистательной Российской Империи! Признаюсь, всё это до сих пор не укладывается в мой старой голове! У нас в Европе часто не понимали Россию и не вполне понимают до сих пор, однако в чём не может быть ни малейших сомнений - так это в том, что ваша страна - резервуар культуры, бескрайнее поле образов и идей, источник вдохновения. Поэтому, граф Гурилёв, я поднимаю свой бокал за вас и за прекрасную и вечную Россию в вашем лице!

Долгожданное шампанское не просто утолило жажду, но и помогло установиться хоть какой-то ясности в столь внезапно и стремительно обрушившихся на Алексея переменах. Поэтому когда из уст Шолле вместо привычного “cher ami” он впервые услышал “Votre Excellence [Ваше Сиятельство (фр.)]”, это не стало поводом для смущения и протеста, а необыкновенный блеск в глазах Катрин лучше любых слов свидетельствовал о том, что в его жизни открывается новая и великолепная эпоха.

Правда, чтобы избежать “головокружения от успехов” и не опростоволоситься в своём новом статусе, Алексей решил, насколько возможно, вернуть беседу в круг прежних и не в пример лучше ему знакомых тем.