Чтение онлайн

Желание убить конкретного человека никогда доселе не посещало Алексея. Даже в годы войны он всегда воспринимал противника в качестве обезличенной толпы и твёрдо знал, что намерен убивать не конкретных людей, а врагов в целом. Острое же и стремительное чувство мщения, овладевшее им сегодня, было либо результатом накопившейся усталости, граничащей с отчаянием, либо эмоциональной реакцией на вопиющую несправедливость, которую этот делец, прикрываясь законом и порядком, творил над беззащитными людьми. В этот момент Алексей был готов перевернуть и разорить целый мир, чтобы дать возмездию свершиться.

В пылу погони он не обратил внимание, что у него у самого на хвосте зависла элегантная тёмно-синяя иномарка, в которою сразу же после того, как он покинул офис, с необычайной для инвалида резвостью заскочил человек со стеклянным глазом, оказавшийся соглядатаем. При этом всё, что происходило на Московском тракте, живой картинкой отображалось на огромном экране в особой “ситуационной комнате”, в которой, невзирая на выходной, собрались Фуртумов, несколько заместителей и приглашённый генерал из полицейского главка.

Причина сыскного аврала состояла в том, что после того, как Алексей “засветился” при посещении дома в Кисловском переулке и затем под незаметным контролем вернулся в Коньково, за его передвижениями была установлена непрерывная круглосуточная слежка. И пока субботний электропоезд мирно мчал его из Москвы во Владимир, там уже готовилась к встрече усиленная группа наружного наблюдения. Стеклянный глаз, столь поразивший Алексея, на самом деле был накладным видеотрансмиттером, а его носителю, числившемуся секретным сотрудником, действительно жилось хорошо и отчасти весело благодаря неплохой надбавке-компенсации за внешний вид. Теперь этот самый стеклоглазый, собранный и целеустремлённый, докладывал о результатах погони непосредственно министру.

На вопрос Фуртумова о том, какими могут быть ближайшие действия “объекта” по имени Алексей (спасибо сумасшедшему генеральскому рапорту!), стеклоглазый ответил, что, на его взгляд, “объект” планирует остановить “Хаммер”, после чего намеревается застрелить предпринимателя из пистолета.

На просьбу Фуртумова “уточнить наличие оружия” стеклоглазый доложил, что наблюдал в руках у “объекта” пистолет в момент завладения автомобилем. Реверсный просмотр видеозаписи факт наличия оружия полностью подтверждал.

Фуртумов задумался. Убийство, совершённое на оживлённой трассе среди белого дня, было обречено на немедленное раскрытие, а его виновник подлежал гарантированному аресту владимирскими полицейскими по горячим следам. Геннадий Геннадьевич отлично понимал, что местные менты такой улов ни за что не отдадут и, стало быть, сорвётся весь задуманный им, Фуртумовым, хитроумный и многостадийный план оперативной игры. Предотвращать расправу путём задержания Алексея здесь же на трассе тоже в его планы не входило, поскольку в этом случае рвались последующие цепочки.

Ненадолго задумавшись, Фуртмов попросил стеклоглазого дать характеристику “человеческих качеств” преследуемого коммерсанта.

Стеклоглазый ответил, что риелтор Пектов - отпетый жулик и негодяй, зарабатывающий тем, что прикрываясь договорами “пожизненной ренты”, отбирает жильё у московских стариков. Затем он отвозит их в богадельню, сооружённую в стенах брошенной свинофермы, где очень скоро, с соблюдением всех формальностей и приличий, несчастные препровождаются на тот свет.

Фуртумов поблагодарил стеклоглазого и отключил связь. Посовещавшись вполголоса с заместителями, он затем вновь с ним связался и передал чёткое и однозначное задание: продолжать преследование “объекта” ровно двадцать пять минут, после чего “объект” необходимо “вежливо остановить” и позволить продолжить путь не ранее, чем ещё минут через пятнадцать.

Дальнейшие события, разыгравшиеся между Липной и Старыми Петушками, в состоянии сделать честь любому триллеру о гениях и злодеях автомобильных трасс. Ровно через двадцать пять минут после получения приказа автомобиль сопровождения, который на почтительном расстоянии следовал за машиной со стеклоглазым, резко ускорился, вырвался вперёд, после чего легко и даже красиво подрезал мчавшуюся на пределе сил развалюху Алексея. Из-за резкого торможения та съехала в кювет, лишь чудом избежав опрокидывания, и Алексей, целый и невредимый, однако до смерти злой, поспешил на выяснение отношений с обидчиком.

Однако обидчик не стал отпираться и немедленно признал вину за собой, сославшись, в свою очередь, на якобы подрезавшего его мотоциклиста. В ответ Алексей посетовал, что смертельно опаздывает. Тогда виновник аварии достал из багажника трос и предложил помощь с вызволением автомобиля. Вызволение удалось далеко не с первой попытки, однако спустя ровно четырнадцать минут после инцидента развалюха Алексея уже твёрдо стояла на асфальте, а спустя ещё минуту, распрощавшись с вежливым автомобилистом, Алексей вновь выжимал из неё предел скорости.

После Петушков шоссе отчего-то сделалось свободным, если не сказать пустым, и Алексей, разогнавшись раза в полтора более допустимого, понемногу обретал надежду догнать злодея. Следя за дорогой, он одновременно с придирчивостью и азартом решал, какими именно манёврами из только что полученного урока следует воспользоваться, чтобы столь же красиво и лихо сбросить ненавистный “Хаммер” в придорожный ров.

Однако ничего из задуманного делать не пришлось. Чёрный “Хаммер” со спущенными колёсами, неподвижно замерший на обочине опустевшей автострады, был более чем хорошо заметен издалека, исключая необходимость что-либо с ним предпринимать. И столь же хорошо немного впереди, над теряющейся в лесной дали дорожной лентой, были видны сверкающие на солнце лопасти набирающего высоту небольшого вертолёта - “из пижонских”, как про подобные однажды высказался Борис.

Затормозив возле “Хаммера” и выскочив из кабины, Алексей остолбенел: по пыльной траве перекатывался с кляпом во рту и с закованными в стальные браслеты руками, заломленными за спину, невредимый водитель-охранник с расстёгнутой пустой кобурой. А рядом с ним на замусоренном придорожном песке в луже тёплой и продолжающей растекаться крови лежал, раскинув руки, мёртвый риелтор. Его по-прежнему напоминающая тыкву голова была аккуратно прострелена в двух местах, а гримаса, различимая на уткнувшемся в землю лице, выражала звериный страх и изумление одновременно.

Алексея накрыла волна негодования за то, что кто-то иной сумел его опередить. Но в тот же момент события последнего часа сложились в голове в единое целое, не позволяющее надеяться на их случайность. Потому лишь ещё на секунду задержав взгляд на жалком образе того, кто совсем недавно пытался морализаторствовать на темы жизни и смерти, Алексей, неожиданно его пожалев, разрядил свой взведённый пистолет в придорожный бурьян, после чего молча вернулся за руль и, втопив акселератор в пол, как угорелый рванул с места.