Чтение онлайн

Дорога, доселе словно специально кем-то перекрытая с обеих сторон, со встречного направления понемногу вновь начала наполняться машинами, да и сзади трудно было не заметить огни врубленных на полную мощность опаздывающих фар. Заприметив поворот на Орехово, он немедленно туда ушёл, и некоторое время ехал по новой дороге размеренно и спокойно.

Однако вскоре ему пришлось пережить момент неприятный и по-настоящему пугающий: тот самый вертолёт, показавшись из-за леса справа, начал маневрировать по высоте, словно намереваясь уровнять свою более высокую скорость со скоростью автомобиля Алексея. Сомнений не оставалось: те, кто находились в вертолёте, либо в открытую за ним следили, либо собирались сотворить с ним то же самое, что только что было столь демонстративно совершено над риелтором. Подумав об этом, Алексей повторно испытал чувство жалости к несчастному Пектову - ведь при всём своём негодяйстве тот даже не узнал, кем и за что конкретно был убит.

Заприметив в отдалении постройки, которые уже могли быть городом, Алексей нашёл ближайший съезд в сторону леса и увёл туда свою машину. Повернув затем в заросли кустарника, чтобы машину больше нельзя было заметить с дороги, и убедившись, что на этом месте с вертолёта будут видны только густые кроны столетних берёз, он быстрым шагом поспешил вглубь леса.

Пока всё вокруг пребывало в спокойной неизменности, он немного расслабился, чтобы оценить обстановку. Непреложным фактом являлось то, что он отныне находится под колпаком, коньковское логово засвечено, а все передвижения - контролируются. Поскольку ни мобильные телефоны, которые он постоянно менял, ни одежда или обувь, за которыми следил, не могли быть местами установки пресловутых “следящих микрочипов”, как выражался Борис, наблюдение за ним велось, скорее всего, с помощью “наружных методов”. Зловещие зрачки телекамер, установленные в городе едва ли не на каждом углу во имя пресловутой борьбы с хулиганами - вот, пожалуй, главные злодеи! А остальное - дело техники. За три часа, пока поезд катит из Москвы во Владимир, ему готовят почётный эскорт во главе со стеклоглазым, выясняют причины и обстоятельства приезда и с тщательностью стремятся предугадать дальнейшие шаги.

При этом он им лично вряд ли нужен, иначе бы его давно повязали. Им нужны его связи и, возможно, - если им в самом деле всё известно!- ключи от швейцарской кладовой. Ибо только в этом случае становится объяснимым произошедшее с Пектовым: из-за эмоционального срыва ситуация начала развиваться не по плану, и сотвори Алексей над риелтором собственную месть - арест и уголовная тюрьма немедленно бы оборвали все его планы и шаги. Вот почему те, кто за ним следит, приняли решение сыграть на опережение и сделали так, чтобы мщение свершилось без его участия. Так что ты, парень, успокойся, злодей получил по заслугам, продолжай бежать дальше, выводи нас ко всем своим тайнам и секретам… Зря, зря, однако, они так поступили. Ведь право казнить Пектова имелось только у него одного, поэтому те, что прилетали на вертолёте, действовали как убийцы и мясники. Да и напрасно они решили, что расквитавшись с Пектовым самостоятельно, Алексей непременно попадётся в руки полиции. Дураки! Уж что-что, а от этих ротазеев он бы наверняка ушёл! И от вас со всеми вашими камерами и вертолётами он, фронтовой разведчик и диверсант, тоже уйдёт непременно! Так что, господа хорошие, конца клубка вам не увидать, как прыща на затылке!

Единственное, что Алексея омрачало, было осознание весьма прискорбного факта, что охоту за ним ведут “свои”. И может быть, руководят этой охотой из тех же кабинетов, где когда-то работал Петрович и многие из друзей отца. Что же такое должно было произойти за минувшие семьдесят лет, чтобы между ними пролегла столь чудовищная и нелепая линия огня?

Пережив в субботнем лесу несколько немного нервных моментов от встречи с грибниками, Алексей решил заделаться одним из них. Всё ценное, что имелось в его сумке, он переложил в застегивающееся на молнию отделение, а в освободившееся пространство начал складывать на редкость часто попадающиеся подосиновики и боровики. Спустя каких-то полчаса сумка была забита грибами под завязку. Раздвигая траву и сушняк длинной палкой и обходя урожайные опушки, Алексей успел поделиться впечатлениями с другими собирателями лесных даров, переждал под плотными ветвями старой ели неожиданно налетевший короткий ливень, и затем начал постепенно, кругами, возвращаться к автотрассе.

Хотя вертолёта уже долгое время не было слышно, нельзя было надеяться, что поиски прекращены. Вероятнее всего, думал Алексей, заблокированы дороги, по которым можно уйти из этой зоны. Также его должны ждать на станции и автовокзале. Что ж! В таком случае он постарается, не покидая лес, обойти Орехово, а там - там будет видно!

С этим мыслями Алексей пересёк ещё один лесной участок, за которым начинала просматриваться тёмно-серая полоса асфальта с громоздкими угловатыми силуэтами, трудно различимыми сквозь заросли. Подкравшись поближе, Алексей увидел остановившуюся на противоположной стороне шоссе колонну из нескольких десятков военных грузовиков. Далеко впереди во главе колонны стояла машина военной автоинспекции, рассыпая синие блики бесшумно вращающейся мигалки.

Он вышел на дорогу в месте, где находилась как раз середина колонны. Замыкающий автомобиль сопровождения не был виден из-за поворота, а кабины грузовиков пустовали - ехавшие в них военные переговаривались и курили небольшими группами на противоположной обочине, и их почти не было видно. Со стороны асфальта стоял одинокий солдатик-часовой без оружия, однако когда по дороге кто-то проезжал, то часовой на несколько мгновений прятался за грузовиком.

План у Алексея созрел мгновенно: военную колонну досматривать не станут, стало быть, на ней можно опасную зону безопасно покинуть. Куда бы военные ни направлялась - у него появится шанс уйти, тем более что затянувшееся облаками небо темнело быстрее обычного, а темнота, как известно,- лучший друг разведчиков и диверсантов.

Дождавшись проезда очередной автофуры, которая должна была скрыть его от глаз часового, Алексей, словно ничего не ведающий грибник, поднялся на насыпь, чтобы пересечь шоссе, и спустя мгновение уже находился между армейскими грузовиками. Однако вместо того, чтобы продолжить движение в следующую половину леса, он мигом забрался в кузов и спрятался в нём.

Всё было сделано вовремя, поскольку спустя несколько мгновений из громкоговорителя, установленного на командирской машине, раздалась команда “По кабинам!” Со всех сторон послышались громкий топот, стук сапог по металлу, свиристенье запускаемых моторов, и вскоре громовой рёв последовательно принимающихся с места многотонных грузовиков возвестил, что колонна отчалила.

“Дистанция двадцать!” — донеслась сквозь шум и рёв очередная команда.

Алексей с ужасом обнаружил, что лежит в аккурат между старыми ящиками, в которых находились более чем почтенного возраста шестидюймовые артиллерийские снаряды. На полуистёртых маркировках он нашёл цифры “1938” и “1940”, а мельком замеченная табличка “Разминирование” выдавала всю военную тайну колонны - в грузовиках везли на уничтожение старые боеприпасы.

Было странно и даже фантастично находиться под охраной и защитой смертоносного груза без малого одного с ним возраста. И который теперь за негодностью и ненужностью везут на свалку. Легко вообразить, что если это - сама свалка истории, то туда же, скорее всего, пора отправляться и ему, Алексею Гурилёву, сыну советского наркома, певцу великого и до сих пор не понятого и не оценённого времени, в котором он с одинаковой страстностью мог мечтать, что будет влюбляться каждой авторитарной московской весной, а задумчивыми вечерами осени коротать разлуку в свободолюбивом Париже…

Хотя если рассуждать о свалке истории, то лучшей проверки, чем сейчас, для этого трудно представить. Малейший удар, искра - и в огненном пламени, рождённом от проснувшегося огня из прежней юности, в мгновение ока исчезнут и он, и всякая о нём память. Возможно, подумал Алексей, это был бы даже лучший результат: разом прекратится жалкая жизнь человека без прав и имени, исчезнут обиды, забудется горечь измен, растворится суета - всё, всё пройдёт, и не останется ничего, кроме торжественного и бесконечного покоя, в котором он будет вечно плыть под тёмными сводами чужих и навсегда погибших надежд. Впрочем, этому делу можно и подсобить - не испытывать на прочность проверенные военприёмкой ГАУ [Главное артиллерийское управление] советские боеприпасы, а достать из-под грибов пистолет, да и шурануть из него прямо во взрыватель!

Однако нет, это всё пустые и глупые мечты. Он будет по-прежнему лежать между смертоносными ящиками, укрывшись брезентом от камер дорожной полиции, слушать надсадный рёв моторов с треском дороги под могучими колёсами, и продолжать думать о будущем. О том будущем, которое, вопреки всему, он пытается сотворить и воплотить своими пусть не сильными, однако готовыми к борьбе руками. И на пути к которому судьба, столь щедро однажды подарившая ему новую жизнь, возможно и в очередной раз его не оставит.

Немного от этой мысли успокоившись, Алексей решил, что лучше будет испытать судьбу в момент, когда ему придётся покидать грузовик. Ведь если судьба к нему благосклонна - он сумеет сделать это незаметно. Если же нет - то его побег из сапёрной колонны будет воспринят как похищение крупнокалиберного боеприпаса, и в этом случае на его розыски бросят по тревоги целые полки, а в небо поднимут уже не пижонские, а настоящие боевые вертолёты, с пулемётами и автоматическими пушками на борту…

И судьба в очередной раз Алексею благоволила. Когда за несколько километров до Воскресенска колонна начала торможение, и его грузовик стал съезжать на обочину, поднимая плотное облако пыли, он воспользовался образовавшейся завесой, спрыгнул с борта и растворился в посадке. Отойдя вглубь на безопасное расстояние, он сориентировался по звуку поезда и вскоре вышел к дачной станции с названием Трофимово. Несмотря на поздний час, на Москву ещё уходили две электрички, и одна из них вскоре мчала Алексея в столицу.