Чтение онлайн

— Слава Богу,— сказала Мария, до этого слушавшая Алексея с неослабевающим вниманием.— Хотя я ничего и не поняла, но рада, что всё разрешилось. То есть второй код теперь у нас?

— Да, у нас.

— Потрясающе!— в очередной раз воскликнул Борис.

— Лёша, я ведь знала, я верила, что ты сумеешь, что ты найдёшь!— с этими словами Мария обняла его и поцеловала в щёку.— Я знала, я верила! Какой же ты молодец! А вдруг - вдруг ты ошибся? Или ты не мог ошибиться?

— Нет, ошибки быть не может,— ответил Алексей.— Такое количество событий и невероятных встреч не могло произойти по чистому везению. И что самое главное - тайна царского счёта сберегалась в очень узком круге людей, к которому, стало быть, я тоже оказался причастен ещё до войны. Так что и никакой случайности нет.

— Тогда что же дальше?— поинтересовался Борис.

— Как что дальше?— Мария поспешила упредить ответ Алексея.— Надо делать всё, как ты говорил! Прятать Лёшу в Загорянке и тайно вывозить в Европу. В Швейцарии мы встретимся - и о’кей. Создадим фонд, привлечём лучшие умы, чтобы решили, как лучше эти огромные деньги потратить для России во благо - образование, экономика, автодороги, да мало ли что ещё! Мы сделаем великое дело! Просто кошмар, какое великое!

— Маша права,— поддержал сестру Борис.— Сейчас главное - тебя спрятать. И молчать, конечно же. Ведь если те, что тебя разыскивают, узнают, чем ты на самом деле обладаешь,- нам всем несдобровать.

— А разве у нас есть вертолёт?— неожиданно спросил Алексей.

— Нет, конечно. А к чему ты об этом?

— К тому, что надёжно укрыться от тех, у кого имеются вертолёты и невесть что ещё,- пропащее дело. Всё равно найдут. Найдут по дыханию, по стуку сердца…

— Ну, если так рассуждать,— обиделся Борис,— то надо всё бросить и идти сдаваться. Но грош нам тогда цена!

— Я не намерен сдаваться,— спокойно и неторопливо отвечал Алексей.— Но и прятаться - последнее дело. Есть только один путь - отправляться в Швейцарию сегодня же. Всё, что мне необходимо, у меня с собой, и я сегодня же отправлюсь в дорогу. Времени мало, ждать нельзя.

Борис картинно схватился ладонью за голову:

— Но это безумие! Тебя схватят в первом же аэропорту!

— Именно поэтому я отправлюсь по земле. Доберусь до Украины, перейду границу и двинусь на Запад.

— Не выйдет! Твои документы засвечены!

— Я в курсе, однако не на всех границах об этом знают. По меньшей мере по по пути на Украину я не намерен свои документы кому-либо показывать. Да и не волнуйтесь вы так сильно обо мне - ведь меня тоже кое-чему успели обучить.

— Разумеется, но сегодня - совсем другие методы слежки и контроля, ты даже не можешь себе представить!— не унимался Борис.

— Возможно,— улыбнулся Алексей.— Но гораздо страшнее опоздать. Я уже опоздал на неделю, чтобы переговорить с родной дочерью человека, которому, как я теперь ясно понимаю, после революции Второв доверил все самые главные тайны. Время убыстряется, и если от него оторваться, то всё пойдёт прахом. Поэтому я уезжаю, и уезжаю немедленно.

— Это самоубийство!— покачал головой Борис.

— Лёша, Лёшенька!— воскликнула Мария, подойдя к нему вплотную и полуобняв за плечи.— Боря прав. Не торопись, останься! Останься хотя бы ради меня! Ты же знаешь, как много ты для меня значишь! Я прошу тебя, умоляю - не уезжай! Останься! Ведь если с тобой что-то случится, то я не вынесу…

Алексей молча слушал эти взволнованные слова, но не имел ни возможности, ни желания что-либо произнести в утешение. Мария почувствовала это, и её глаза, ещё совсем недавно по-обычному весёлые и озорные, вдруг подёрнулись влагой.

— Маша, не надо ни о чём просить,— ответил он тогда.— Просто есть два мира: маленький наш, в котором мы жаждем себе покоя и счастья, и мир другой - огромный, объемлющий и превосходящий собою все без исключения эти узелки уюта. Ты знаешь, что я всегда мечтал о счастье с тобой и готов был за него драться и страдать. Но теперь что-то произошло, и я принадлежу другому миру. Я ясно вижу, что именно теперь я должен сделать, и если отступлюсь - то всё в моей жизни сразу же потеряет смысл.

— Но ты же любишь меня?

— Да, конечно. Я тебя люблю. Но в то же время есть нечто, ради чего я живу и во имя чего я вернулся из небытия. Прости, но в настоящий момент я не могу остановиться или изменить дорогу.

Он поднял свой взгляд к верхушкам деревьев, которые бесшумно покачивались под тихим дуновением невидимого ветра. Небесная лазурь запоздало пробивалась сквозь влажную дымку, которая местами таяла под лучами неяркого солнца, однако, словно не желая забирать с земли свою сокровенную пелену, продолжала цепляться за стволы и ветви, подпирающие небо. В дремотный покой влажного леса лишь изредка врывались далёкие детские голоса и автомобильный гул.

— Прости, если своим решением я причиняю тебе боль и заставляю переживать,— продолжил Алексей, не поворачивая лица и не опуская глаз, точно заприметил в высоте что-то необычное и важное, и теперь не хотел отпускать.— Я просто должен, должен дойти до конца. И лишь когда дойду - тогда жизнь, возможно, сделается прежней, и я смогу её вновь принять.

Произнеся эти слова, Алексей наконец повернулся к Марии. Трудно сказать, что нового увидала она в его возвратившемся взгляде, что изменилось в чертах лица Алексея - однако её губы внезапно задрожали, по щекам пробежала взволнованная дрожь, а глаза вспыхнули огнём.

— Я не хочу жизни другой, я не хочу ничего завтра и послезавтра, я хочу жить сейчас! Сейчас, и точка!— закричала она.— А ты - ты бессердечный, жестокий, злой человек! Зачем же ты меня сам позвал? Зачем внушил мне надежду? Я знаю - ты понимаешь, что ты скоро погибнешь, неизбежно погибнешь, и поэтому ты хочешь, чтобы я безутешно оплакивала тебя до скончания века! Так знай же, знай - я не буду плакать над тобой, потому что нельзя оплакивать глупость и чёрствость! Пойдём отсюда, Борис!

Прокричав последние слова, Мария, словно сама ими же ошеломлённая, на короткое время застыла, беспомощно опустив руки. Несколько первых жёлтых листьев, подхваченных с длинной берёзовой ветви тёплым ветерком, медленно кружа и покачиваясь, проплыли перед ней.

Потом, словно опомнившись, она метнулась, вцепилась в локоть брата и с силой попыталась его развернуть.

— Алексей… ну как же так?— растерянным голосом обратился к товарищу Борис.— Она ведь у меня сумасшедшая. Если вдруг решила - то и вправду уйдёт! Ну скажи же хоть что-нибудь…

— Сожалею, мне нечего сказать,— ответил Алексей.— Видимо, чему быть - того не миновать.

— И ты даже не желаешь заявить на прощание, что ты по-прежнему меня любишь?— с уже нескрываемым негодованием крикнула, полуобернувшись, Мария.

— Маша, я всё тебе сказал,— спокойно и серьёзно ответил Алексей.

— Ну, тогда спасибо! Спасибо за всё!

Борис ещё хотел, видимо, вернуться к разговору, но Мария более не позволила ему этого сделать. Освободив свою руку, она быстрым шагом зашагала прочь, вынуждая брата последовать за ней.

Алексей некоторое время продолжал глядеть на опустевшую тропинку, теряющуюся в тёмных зарослях подлеска, после чего, щурясь от изливающегося сверху непривычно яркого света, вновь поднял взор - и сразу же вскрикнул, пропуская сквозь ресницы жгучий и ослепляющий солнечный поток.