Чтение онлайн

— Тогда - чтобы загасить скандал, книги немедленно следует вернуть туда, откуда они прибыли, то есть в Днепропетровск, и установить запрет на их вывоз. Скандал сразу затихнет, ну а если его захотят продолжить - то вас это уже не коснётся.

— Разумно рассуждаешь. А с самим Херсонским что делать?

— Отпустить,— пожал плечами Алексей.

— Отпустить? И это при том, что на него уже целое дело есть?— с неожиданной злостью в голосе возмутился генерал.

— Не думаю, что он виноват. И не уверен, что он и о ярмарке что-то слышал,- скорее всего, в его задачу входило просто довезти эти книги до Берлина. А может - и ярмарки не предполагалось, так бы всё…

Похоже, генерал понял, что дальнейший “мозговой штурм” в подобном ключе может привести к самым неожиданным выводам, и Алексей пожалел, что столь глубоко ввязался в тему древних книг. Определённо нужно было менять разговор.

Генерал поднялся и подошёл к холодильнику, откуда извлёк и перенёс на стол тарелку со шматком сала и небольшой штоф горилки. Спустя секунду откуда-то появилась хлебная нарезка, а в руке у генерала блеснул острый охотничий нож, посредством которого он начал кромсать сало на тончайшие полупрозрачные ломтики.

— Водку открой,— скомандовал он Алексею.

Вытерев пальцы салфеткой, генерал наполнил две маленькие стопки, приподнял свою и произнёс:

— Ну что? За знакомство?

— Так точно,— ответил Алексей, и они выпили.

— Каков почиревок - слеза!— похвалился генерал, зажёвывая сальный ломтик.

Алексей подтвердил, что сало действительно отменное.

— А вот твой друг Херсонский так не считает,— сказал повеселевший генерал, наполняя стопки по второму кругу.— Отказывается употреблять, и всё!

— Принципиальный значит. Свинину по религии ему нельзя.

— Ну, тогда давай выпьем за принципиальность. Ты ведь тоже не так прост, как кажешься, а?

Алексей улыбнулся и молча опорожнил свою стопку.

С ходу закусив, он вызвался наполнить стопки в третий раз и счёл уместным предложить тост собственный: “Чтобы туман недоразумений улетучился, и мы бы вернулись к делам, к которым лежит душа!”

— Хороший тост,— заметил генерал, вытирая губу.— А что ты имел в виду?

— Чтобы наша сегодняшняя встреча осталась приятным воспоминанием и, может быть, залогом дружбы - почему бы и нет?

— Уйти хочешь?— генерал усмехнулся.

— Такового желания не скрываю.

— А насчёт дружбы - что ты имел в виду?

— Я имею в виду, что вы - интересный собеседник, с которым я почёл бы за честь когда-нибудь в жизни пересечься.

— Молодец! А знаешь - я ведь тоже так же считаю: нечего тебе тут сидеть.

— Искренне благодарю. За такие слова не грех и выпить - ведь ещё немного осталось.

— Да, выпьем, разливай! Только вот, слушай: сегодня тебя освободить не удастся.

Рука Алексея от этих слов слегка дрогнула, и несколько капель пролились на стол.

— Почему?

— Сведения о тебе ушли в Киев, тебя теперь надо с контроля снимать. Завтра с утра займусь.

— Спасибо. То есть я могу рассчитывать, что завтра меня выпустят?

— Есть такая надежда. Ну ладно, пей, давай. Бытовые условия нормальные? Кормят хорошо?

Алексей подтвердил, что претензий не имеет. Генерал дать понять, что встреча окончена, и Алексея вернули в камеру, сказав, что в шесть часов принесут ужин. После четырёх рюмок и обещания скорого освобождения всё было бы не столь уж плохо, если б не разрывающий сердце лязг засова и мрачность корявых, небрежно покрашенных стен, насквозь пропитанных человеческим бессилием и тоской.

Однако на следующий день, в четверг, Алексея никуда не вызвали и никто не пришёл с ним поговорить. Настроение сделалось прескверным, и даже обильная и по-домашнему вкусная еда, обязанная, казалось бы, вызывать у арестантов симпатию за проявляемую заботу, стала казаться частью обмана и издевательством.

Вечером в четверг отпустили цыган - Алексей слышал, как шумно привечают их приехавшие соплеменники, и острое чувство одиночества с новой силой полосонуло по сердцу.

Из-за того что шумных цыган не стало, Алексей стал различать новые звуки, наполнявшие коридор, и среди них безошибочно обнаружил кашель и глухое бормотание Якова, голос которого хорошо запомнился ему со времени майского знакомства. От одной лишь мысли, что этот бедолага томится здесь без следствия и суда уже третью неделю, становилось не по себе.

В пятницу ранним утром, словно специально не дав прикончить завтрак, Алексея вызвали к генералу. Тот встретил в хорошем настроении, приветливо полуобнял и сразу же указал на стоящую в углу его сумку. “Неужели всё состоится?” — запело в душе. Потребовалось внутреннее усилие, чтобы восстановить самообладание и не спугнуть удачу.

— Подпиши!— сказал генерал вместо приветствия, указывая пальцем на лежащий на столе лист бумаги.

— Что это?

— Акт о том, что все твои вещи на месте. Перечень барахла на бумаге. Хочешь - проверяй.

Алексей отрицательно покачал головой, давая понять, что доверяет СБУ, однако прежде чем подмахнуть опись, бегло пробежался по ней. Всё было указано правильно, даже сумма в сто тысяч рублей оказалась включена - видимо, пачка денег по-прежнему покоилась на дне баула. “Хорошо, что успел утопить пистолет”,— пронеслось в голове, однако он тут же вспомнил про веер из трёх тысяч долларов, который хотел было вручить Владе. “Не иначе как пошли в оплату за почиревок и гуляш,” — усмехнулся он про себя, и не раздумывая, размашисто поставил под списком свою подпись.

— Молодец, всё правильно понимаешь!— похвалил Алексея генерал.— А теперь смотри: вот твой авиабилет. Сегодня ты улетаешь из Львова в Москву. В Москве, не выходя из аэропорта, делаешь пересадку и летишь до Ставрополя. На выходе тебя встретит человек с табличкой “Колхоз “Кавказ”, ты поедешь на его машине туда, куда он скажет, и затем встретишься там с человеком по имени Петро. Этому Петро ты передашь несколько украинских сувениров и рукопись диссертации его племянницы, которые возьмёшь с собой. У Петро ты проживёшь дня три. Затем он отвезёт тебя в Волгоград…

Алексей остолбенело слушал длинную инструкцию, исходящую из уст генерала украинской разведки, стараясь запомнить все имена и адреса, и одновременно - ужасаясь беспросветной предрешённости ситуации, в которую он угодил. Скверным было не то, что украинская спецслужба вербует его злокозненно и цинично - в конце концов, ради выполнения своей большой задачи он готов перетерпеть и не такое, лишь бы добраться до первой же лазейки к свободе,- пугала необходимость возвращаться в Россию, на территории которой он теперь, как известно, не сможет сделать и двух шагов. Но разве допустимо о подобных вещах рассказывать этому, как оказалось, прожжённому лгуну и негодяю, в добрые намерения которого он столь непредусмотрительно поверил?! Зря, зря он пошёл с генералом на контакт. Значительно лучше было сознаваться в нарушении границы и сесть в тюрьму - большого срока всё равно бы не дали, зато оставались бы шансы на вызволение. Правда, в случае тюрьмы украинцы должны будут уведомить российского консула - выходит, кругом безысходность, тупик?