Чтение онлайн

– Как прикажете, янрирр, – прошелестел Каннорк.

Похоже, приложения три точка четыре все-таки не существовало.

– Присаживайтесь, дружище. Ах да… Впрочем, согласитесь, если кресло одно, то восседать в нем должен старший, а я старше вас и по званию, и по возрасту, не говоря уж о месте в административной иерархии… Вы ждете моих объяснений? Хотя я и не обязан их давать… впрочем, извольте. Вас интересует, отчего я не выгляжу чересчур удивленным при самом употреблении фантастического термина «келументари» применительно к реальной действительности? Потому что я точно знаю: келументари существуют. Можно не верить в демонов и в первичные силы, можно, как это ни кощунственно прозвучит, усомниться в Стихии Стихий… но келументари реальны. Я скажу вам больше: они были всегда. Это долгая история… Без малого двадцать лет назад мы эффективно использовали уникальный шанс навсегда избавиться от них. Успокоились все… только не я. В моих счетных книгах обнаружилась недостача в восемь единиц. Восемь детей-келументари в возрасте от двух до десяти лет [6] .

– Келументари размножались? – осторожно спросил Каннорк.

– Вы будете смеяться, но они практически ничем не отличаются от обычных эхайнов. Келументари мог бы сейчас находиться в этом кабинете, и вам в голову не пришло бы, кто же это так бойко беседует с вами на философские темы. Разумеется, они размножаются, у них та же половая дивергенция. У них есть имена: того, кто нам нужен, зовут Нгаара Тирэнн Тиллантарн… Особенности, которые превращают их в инкарнацию Темных Стихий, лежат в иной плоскости, нежели банальный этногенез… На чем я остановился?

– Восемь детей.

– Да, восемь… Очень скоро по своим каналам нам удалось достоверно установить гибель семерых выродков. Но остался один, который исчез. И коль скоро я не знал, что он мертв, то вынужден был полагать его живым. И ждать, что рано или поздно он объявится.

Вьюргахихх не глядя вытолкнул конверт на середину стола.

– Он и объявился. Внезапно. По правде говоря, я не ждал его так скоро. Люди взрослеют медленно…

– Люди? – вскинул брови Каннорк.

– Кто же еще! Только они, со своей слепой терпимостью, со своей генетической неразборчивостью могли принять и воспитать последнего из келументари…

Каннорк обессиленно прислонился плечом к стене. Мерзкий постыдный трепет, нутряной, до самых костей, теперь понемногу утихал, сменяясь обычной меланхолической уверенностью.

– Я было решил, – промолвил он вернувшимся голосом, – что вы упомянули «наших древних противников» в качестве эмоциональной фигуры речи, дабы придать весомости своим словам и побудить мичмана Нунгатау к вящему рвению в исполнении его служебного долга. Как вы справедливо заметили – сильная мотивация…

– Не без того. Фигура… гм… Но мне не пришлось лгать. Семнадцать лет этот келументари провел в окружении людей, в самом сердце Федерации, ничем не обнаружив своей дьявольской сущности. Им бы следовало удавить его в колыбели… или, уж если на то пошло, ему следовало бы явить свои качества там, где от них была бы ощутимая польза Эхайнору. Но что случилось, то случилось. Теперь он здесь, в пределах моей досягаемости. И я даже рад, что смогу сыграть с ним в догонялки… и что наконец-то все закончится. Так или эдак.

– Если все, что рассказывают о келументари, правда… вам достался нелегкий соперник, янрирр гранд-адмирал.

– Я небольшой ценитель игры в поддавки. Сильный противник – мечта настоящего эхайна… В старых байках много преувеличений. Во всяком случае, келументари остается существом из плоти и крови, он уязвим, в его жилах течет кровь, и если ее выпустить, он умрет… надеюсь. Ведь как-то же его можно уничтожить! Удалось же нам истребить всех его сородичей… Люди, сами того не ведая, сослужили нам добрую службу: они не готовили из него разведчика и воина. У них такое, благодарение Стихии Стихий, не принято. Это обычный инфантильный юнец, с человеческими понятиями о добре и зле. Следовательно, он уязвим вдвойне. Но зато воинов готовили из нас с вами. И мы обязаны использовать это преимущество как можно лучше и скорее. Не питайте иллюзий, Каннорк: соперник достался не только мне, но и вам, и всей контрразведке Черной Руки, и мичману Нунгатау… Кстати, о мичмане.

– Я не ожидал, что вы сохраните ему жизнь и пообещаете столь высокую награду за услуги.

– Наш мичман не так прост, как кажется. Да, он кхэри, он нагл, упрям, столь вероломен, сколь и прямодушен. Но вам следовало бы дать себе труд заглянуть в его досье.

– Я не успел…

– …между тем как отрядить его на смерть, во исполнение приложения три точка два, пункт восемнадцать, вполне успели. Хотя могли бы заглянуть, совершенно из любопытства. Я же вот успел! Впрочем… должно быть, именно поэтому каждый из нас на своем месте. И тот, кто успевает раньше, занимает лучшее… Полагаю, для вас не секрет, что ваш офис подключен к системе тотального мониторинга?

Каннорк изобразил печальную улыбку, но от комментариев воздержался.

– Я летел сюда как угорелый и слышал все, о чем вы говорили. А этот конверт гадкого розового цвета еще до того, как перекочевал из рук в руки, был просканирован вдоль и поперек в секретариате. Вследствие чего у меня было время ознакомиться с послужным списком мичмана Нунгатау. Да будет вам известно, что он вырос на Анаптинувике и знает ее, как свои пять пальцев. Его детство прошло в общине кхэри, в самом дурном районе мегаполиса Хоннард, в самых гнусных трущобах. В двенадцатилетнем возрасте его почти запороли насмерть, во время известных событий в Скунгакском порту. С большой охотой и неоднократно сей экземпляр рода эхайнского искал приключений на свою задницу и, как правило, находил. Он и в сарконтиры завербовался, чтобы избежать наказания за разбой. Обычно ублюдки вроде него кончают быстро и плохо, но наш Нунгатау попущением Стихий дослужился до мичмана. Да еще и многажды употребил свое знание темных уголков Анаптинувики на благо Эхайнора. Например, сыскал взятую в заложники головорезами некоего Крысохвоста высокородную Намтар, дочь адмирал-губернатора Мтугэринтинна, и лично освободил, войдя в охраняемое душегубами узилище свой-свояком и зарезавши всех, кто попытался оказать сопротивление. За что благодарной девой был публично облобызован в губы, а донельзя огорченным Крысохвостом оглашен в розыск за большую награду. Только вот Нунгатау, в ту пору – младший сержант, нашел Крысохвоста несколько раньше, чем тот его… Что там еще? – Вьюргахихх нетерпеливо пощелкал пальцами, припоминая. – Добровольцем принимал деятельное участие в подавлении мятежей в каторжных поселениях Нтана и Майртэнтэ. Был схвачен вырвавшимися на волю смертниками, которым сам черт был не брат, но при неясных обстоятельствах завладел их же оружием и лично перебил двенадцатерых, среди которых, на беду, случился начальник охраны. Что и воспрепятствовало произведению за беспримерную доблесть в ординар-лейтенанты, как имело бы место при иных, более удачных для него обстоятельствах. Далее… Был одним из восьми проводников Злого Дракона… гранд-адмирала Линталурна… во время его знаменитого рейда по Ктетхонской тундре и, между прочим, из упомянутых проводников единственным выжившим. Там вообще мало кто выжил… Линталурн счел себя обязанным ему жизнью и поклялся облагодетельствовать простолюдина-кхэри как себе равного, продвинуть наконец по службе и в аристократы… но погиб в снегах Гхорогра прежде, чем хотя бы приступил к воплощению своих намерений. Пробуждая в мичмане особую ретивость к поискам келументари, я лишь позволил себе освежить в его памяти то, что было обещано Линталурном. И уж будьте покойны: я не намерен погибнуть столь же нелепо и безвременно, как Злой Дракон, тело которого даже не смогли отыскать, дабы предать упокоению с подобающими его заслугам почестями! И если этот раздолбай кхэри добудет мне Тиллантарна, я выполню свои посулы с лихвой. Потому что это самое малое, чем я готов заплатить за такую услугу.

Субдиректор Оперативного дивизиона вдруг сменил глумливую физиономию на холодную официозную маску и звонко опустил ладони на столешницу.

– Теперь о вас, – промолвил он сухо. – Приложение три точка четыре, как вы, верно, уже заподозрили, действительно существует. И пункт четыре означенного приложения выглядит для вас весьма неблагоприятно.

Каннорк собрал все свои ослабевшие силы, с тем чтобы не сползти по стене, подобно случайному плевку.

– Мы должны быть в ответе за исполнение собственных приказов, – продолжал Вьюргахихх. – Но… я не готов прореживать и без того небогатое на всходы кадровое поле разведывательного сообщества в угоду умозрительным инструкциям. В момент составления которых никому и в голову не приходило, что возникнет необходимость применять их на практике. Что однажды возникнет та самая ситуация, каковая приводит эти пыльные инструкции в действие… Мне понадобится порученец. Еще один – в дополнение к тем, что уже есть и чьих имен я даже не помню. Особо доверенный, чрезвычайно сообразительный и совершенно преданный. Вы загостились в этой дыре… тоже мне занятие для умного и амбициозного офицера – криптопочта! Ну да, будете сидеть здесь и дальше, но работать на меня. Перспективы – гарантирую. – Выпученные гляделки с огромными зрачками буравили собеседника до самых печенок. – Впрочем, в случае отказа… вы ведь вольны в своих поступках… Расстрельная команда еще не отозвана.

Контр-адмирал Каннорк тщательно откашлялся.

– Что я должен сделать для моего гранд-адмирала? – осведомился он.

«Кают-компанией» практически все, не сговариваясь, с самого начала, назвали просторное помещение, специально выделенное для дозволенных сборищ в центральном строении поселка. Собственно говоря, означенное строение являло собой коробку с несколькими диванами, низкими и неудобными, число которых всякий раз странно и непредсказуемо менялось, примерно с полусотней трехногих седалищ из грубого пластика, каковые решено было считать креслами, и с большим примитивным экраном на стене. Все население поселка могло одновременно расположиться здесь только стоя. Может быть, поэтому совместные просмотры выигранных в шахматы у капитана Ктелларна видеосюжетов, перехваченных эхайнами по информационным каналам Федерации и бессистемно пакетированных, с каждым разом собирали все меньше публики.

Какое-то время ушло на дележку кресел и диванов – конфликты интересов возникали крайне редко, и их главным источником обычно выступал Россиньоль с его скверным характером, пока вовсе не перестал посещать посиделки. Те, кому недостало мест, устраивались на полу, на предусмотрительно захваченных из дому циновках, а Дирк Оберт всегда стоял, по одному ему известным и понятным причинам. «Хочешь еще вырасти?» – спросил как-то желчный Россиньоль. «Духовно, друг мой, духовно», – отшутился Оберт. На самом деле для него было чрезвычайно важно видеть всех и сразу.

Когда шум голосов улегся, Оберт оглядел пришедших и объявил:

– Не вижу де Врисса.

– Он не придет, – сказал Геррит ван Ронкел, инженер-навигатор «Согдианы». – С ним эхайнский доктор.

– А где командор?

– Я здесь, – откликнулся командор Томас Хендрикс из самого дальнего угла.

– Не хотите быть ближе к экрану?

– Благодарю, коллега, я здесь весьма удобно устроился на диванчике, в окружении двух очаровательных дам…

– А что с де Вриссом? – спросил кто-то.