Вектор атаки
Шрифт:
– …Местные административные структуры давно рассчитывали провести ребрендинг управляемой территории, с тем чтобы наконец-то Тайкун ассоциировался в массовом сознании не со старомодными грубыми развлечениями сомнительного этического содержания, а с передовыми естественно-научными исследованиями и технологиями. Не секрет, что значительная часть этого мира до сих пор остается неизученной и ждет своих Ливингстонов и Фосеттов, и это ожидание неоправданно затянулось. Однако в 147 году вследствие события, известного как «Макхавская экологическая катастрофа», вся популяция зауроподов погибла, что нанесло тяжкий урон не только амбициозным планам тайкунской администрации, но и всем научным разработкам в области генетической репликации на федеральном уровне…
– Действительно, странно, – театральным шепотом сообщил Ниденталь и этим ограничился.
– …Основу исследовательской экспедиции на Мормолику, более известную как Морра, одиннадцатую достоверно установленную планету Солнечной системы, куда, как известно, не ступала нога человека вот уже более ста лет, составят планетологи и палеоксенологи. Руководителем экспедиции утвержден Федор Нарбут, раддер-командор Корпуса Астронавтов. Научную часть экспедиции возглавит доктор Ункорруг Унонваунту Хгиалв Уолмэкеониату…
– Удивительное имя, – сказала Ольга Шнайдер.
– Вполне обычное, – заметил Оберт. – Для виавов. Я вам про них рассказывал.
– Действительно, виав, – согласился командор Хендрикс. – Я слышал, они давно хотели попасть на Морру. Есть там у них какой-то тайный интерес.
– Тоже тихушники, – сказал ван Ронкел. – Не хуже тайкунеров.
– Оставьте, Геррит, – возразил командор Хендрикс. – Все виавы, с которыми я был знаком, весьма приличные люди. То есть, разумеется, не люди… Возможно, они что-то там утеряли в стародавние времена галактической экспансии. И теперь хотят вернуть. Но из этических соображений не желают действовать через голову Федерации. И нам следует воздать должное их деликатности. В конце концов, это наша планета.
– Нечего нам туда лезть, – проворчал ван Ронкел. – Если виавам что-то нужно, пусть они и лезут. Гиблое это место. Нехорошее.
– Вы правы, Геррит, – сказал командор. – Но согласитесь, странно иметь в своей системе планету, о которой известно только то, что она есть и что сто лет назад там побывала экспедиция Бартенева–Беренса…
– …ничего толком не исследовав и едва унеся ноги, – добавил ван Ронкел.
– Федор Нарбут, – раздумчиво произнес командор Хендрикс. – В Корпусе Астронавтов не так много раддер-командоров. Но такого я не припоминаю. Возможно, из молодых… хотя он не выглядит юнцом. Смею надеяться, что это добрый звездоход, опытный и осмотрительный. Что он не повторит ошибок Бартенева и Беренса. К тому же, сейчас у нас не в пример более надежный флот, чем сто лет назад.
Ван Ронкел хотел бы поспорить еще, но сюжет новостей уже сменился.
– Внезапное появление на конференции по управляемому антропогенезу мегаакадемика Дитриха Гросса не только стало наглядным опровержением возникающим с завидной регулярностью слухам о его кончине, но и послужило причиной жестокого кулуарного скандала. Для начала грозный старец обвинил основного докладчика, доктора Клостермана из Канадского Института экспериментальной антропологии, в этических аберрациях и заимствованиях. «Хотел было сказать, что слухи о моей смерти несколько преувеличены. Но это уже кто-то говорил до меня, а в вопросах интеллектуального приоритета я более щепетилен, нежели мои традиционные оппоненты. Каковым было бы не в пример комфортнее обнаружить мое имя в академических синодиках, а не в списках официальных рецензентов их квазинаучных опусов. Поскольку я лучше многих ориентируюсь в дискурсе, который они неоправданно монополизировали, исказили и употребили в своих более чем сомнительных целях усовершенствования человеческого естества. Возможно, они тешили себя надеждой, будто Ветхий Завет уже не входит в круг обязательного чтения, поскольку их реминисценции произрастают именно из этого первоисточника…»
– Интересно, сколько ему лет? – спросила Ольга Шнайдер.
Оберт хотел сознаться в полном неведении, но его опередил Ниденталь.
– Еще недавно я бы назвал цифру сто девяносто семь, – сказал он. – А теперь уж и не знаю.
– Он что, самый старый в мире?
– Вовсе нет. Скорее, самый страшный…
– Мультиэтнический фестиваль популярной музыки «Космовидение-153» состоится на Эльдорадо в канун Рождества. Местом проведения на сей раз выбрана Коралловая концертная арена в бухте Ифритов, на берегу Южной Нирритии. Организаторы фестиваля направили приглашение всем выдающимся вокалистам современности, не исключая, разумеется, Озмы, хотя расчет на визит последней невелик. Разве что Озма вдруг сочтет возможным на пару часов изменить классическому репертуару, вернуться к истокам своей популярности и указать остальным участникам на место, занимаемое ими под жарким нирритийским солнцем…
– Там я тоже был бы не прочь потолкаться! – объявил Тони Дюваль.
– Вот видишь, – сказал Юбер Дюваль со значением. – В нашем мире столько интересного!
– Но мы-то здесь, – парировал Тони. – А ваш мир непонятно где… поет и пляшет.
– А что это за цифра? – спросил командор Хендрикс. – Год или порядковый номер?
– Еще недавно я бы утверждал, что год… – промолвил Ниденталь в своей туманной манере.
– Находка мегалитических сооружений в полярной зоне Царицы Савской в очередной раз оказалась «информационной уткой». Руководитель постоянной археологической экспедиции доктор Иван Шапиро выступил со специальным заявлением, в котором с нескрываемым раздражением дезавуировал поспешные выводы своих коллег и назвал информацию агентства «Паникс-Ньюс», мягко говоря, не заслуживающей доверия. «Экзарация, или иначе – ледниковая эрозия, способна и менее образованным натурам внушить беспочвенные иллюзии…»
После долгого перерыва, вызванного капитальным ремонтом и повышением качества обслуживания, вновь принял гостей известный во всей обитаемой вселенной отель «Тайкунер-Маджестик»…
Несколько человек засмеялись.
– Бывали, живали, – сказал Руссо, поймав недоумевающий взгляд Оберта. – То еще заведеньице. Комнатушки тесные, с видом на Амиркадскую трясину, очень-очень ненавязчивый сервис, а кухня просто-таки чудовищная, уж не знаю, из чего они там готовят, но узнать никогда не рвался…
– …одним из первых посетителей ресторана при отеле стала доктор Кристина Величко из Пальковиц, планета Земля. Мы обратились к мадам Кристине с вопросом…
– Боже, – выдохнул Винсент де Врисс, появления которого никто не заметил.
И медленно, цепляясь за стену скрюченными пальцами, сполз на пол.
Малый ксенологический конвент
Все знали всех, и все были рады любому поводу собраться вместе. Не сойтись в видеоконференции, находясь за тридевять земель или за тридесять парсеков, а встретиться въяве, заглянуть друг дружке в глаза и обменяться осязаемыми рукопожатиями. Просторный номер на восемнадцатом этаже средиземноморского отеля «Золотая Устрица» был ничуть не хуже базы «Хард Металл» на Титануме или безымянного лагеря в дельте Волги. То обстоятельство, что основой для дружеских уз изначально стала профессиональная деятельность, презентовало этим встречам титул «Малого ксенологического конвента».
Принимающей стороной на сей раз выступал Марко Муравский, который давно и накрепко обосновался неподалеку отсюда, в Дубровнике. «Ну да, море и солнце, – объяснял он, словно бы оправдываясь. – Вино и женщины. Я существо примитивное, предпочитаю простые, незатейливые житейские радости…» Собственно, он выбирал лишь место и время и фантазию особо не напрягал. Море и солнце, чего уж тут. Оповещением же традиционно занимался Кратов, который всегда знал, кто и где находится.
Опаздывать было не принято. После приветствий, объятий и – в меру душевной близости – целований, а также непременного первого тоста «За Разум!», конвент был провозглашен открытым и оглашена была «злоба дня».
– Кто все эти достойные господа? – спросил Павел Аксютин (Тверской Институт общей ксенологии, сектор ксеносоциологии гуманоидного типа; знакомство состоялось в чрезвычайной миссии на странной планете Финрволинауэркаф, при самых экстремальных обстоятельствах, и хотя с той поры Аксютин зарекся совершать подвиги и вообще избегал покидать пределы родной планеты, не прекратилось, а со временем переросло в спокойную дружбу; последние полтора десятка лет Аксютин внешне не менялся, оставаясь таким же худым, бледнокожим и подвижным, разве что добавились морщины на лбу и возле глаз), глядя на развернутый во всю стену, от пола до потолка, видеокластер.