Чтение онлайн

– …Вот уже на протяжении нескольких десятилетий процессы гендерной дисклюзии являются предметом тщательного исследования нашего Центра, – вещал доктор Казанова. – Ряд научных дисциплин, объединенный общим понятием «эконетика», то есть «наука о семье»…

– Но что действительно забавно, – шепотом продолжала Ольга Шнайдер, – так это его речь. Неужели на Земле все разговаривают так заумно?

– Нет, уверяю вас, – отвечал Оберт, склонившись над нею. – Только лишь те, кто желает выглядеть умнее, чем есть на самом деле…

– А что такое «гендерная дисклюзия»?

– Понятия не имею. Но наверняка звучит намного более грозно, нежели означает. Когда вернемся домой, специально изловим доктора Казанову и вытрясем из него признание…

– Вы хотели сказать – дефиницию? – без тени улыбки осведомилась девушка.

– И дефиницию тоже, – подтвердил Оберт со вздохом.

– …Агентство внеземных территорий приняло решение расконсервировать базы «Амазонис» и «Дедалия» на Марсе. Это связано с небывалым в этом году притоком туристов, желающих совершить восхождение на гору Олимп – высочайшую вершину обитаемых пространств Федерации…

– Ну вот еще! – на сей раз не сдержался Ланс Хольгерсен, в прошлом – второй навигатор «Согдианы». – Что за первобытный гелиоцентризм!..

– Мы знаем, Ланс, – мягко осадил его командор Хендрикс. – Мы все в курсе.

– И ничего не все, – проворчал Тони Дюваль.

– …Расположенные по соседству вершины Арсия и Павлин, лишь немного уступающие Олимпу в природном величии, также вправе рассчитывать на свою долю привлекательности для странствующих и путешествующих. И хотя современное состояние спортивного альпинизма сводит к минимуму риск увлекательных предприятий, Агентство сочло необходимым обеспечить им исчерпывающую техническую поддержку и позаботиться о дополнительном комфорте визитеров. Напомним, что Олимп является колоссальным потухшим вулканом, высота его составляет более тринадцати миль, из которых последние четыре мили представляют собой почти отвесную стену – подлинное испытание силы и мастерства…

– Тринадцать миль! – не удержался от восторженного возгласа Тони Дюваль. – Ничего себе! Прогуляться бы по такой горке!

– А потом с вершины… на крылышках!.. – мечтательно откликнулся Моран Виньерон, долговязый анемичный бретонец, которого никто бы не мог заподозрить в пристрастии к экстремальным поступкам.

– Крылышки там не годятся, – авторитетно заявил ван Ронкел. – Слишком низкая плотность атмосферы. Особенно на такой высоте.

– Разве на Марсе нет воздуха? – поразился Тони.

– Ну… строго говоря… нет, – ответил ван Ронкел несколько озадаченно. – Воздуха, в нашем понимании, кроме Земли, вообще нигде нет.

– Но здесь, в этом мире, мы дышим воздухом! – пожал плечами Тони. – На Эльдорадо был воздух. И там, куда мы летели, на этом… как его… на Титануме…

Командор Хендрикс бросил красноречивый взгляд в сторону Руссо, Леклерка и Цугшвердта, которые составляли костяк педагогического сообщества колонии, в меру сил занимаясь образованием подрастающего и за эти годы вполне уже подросшего поколения. Их семинары посещала не только молодежь, но и вполне взрослые поселенцы, и даже эхайны. Капрал Даринуэрн так и вовсе не упускал ни единого случая пополнить свой лексикон и познания в человеческой культуре, и трудно было заподозрить его в том, что все это делалось сугубо по долгу службы.

– Среди нас нет специалистов по астрофизике, – процедил сквозь зубы Руссо. – Так уж сложилось, что все педагоги здесь сплошь гуманитарии. А вы, господа навигаторы, уклоняетесь под любыми предлогами…

– Я не уклоняюсь, – возразил командор Хендрикс. – Но пользы от моего сотрудничества немного.

Это было чистой правдой. Привыкший изъясняться лаконично и в то же время обстоятельно, командор в аудитории, числом превышавшей обычный для него летный состав из трех или пяти особей мужского, как правило, пола, разительно менялся: делался нелепо многословен, невразумителен, путался и терял нить повествования и, дабы не утратить лицо окончательно, самоустранился от публичных выступлений. Остальные же «господа навигаторы» манкировали, то есть уклонялись от просветительской деятельности под любыми предлогами.

– А при чем тут гелиоцентризм? – спросил Тони Дюваль нетерпеливо.

– Все просто, – сказал Ланс Хольгерсен, довольный тем, что о нем не забыли. – Туроператоры, как видно, так и не нашли в обозримых пределах Галактики ничего сравнимого с Олимпом по величию и, самое главное, доступности. А есть еще Тройной Грифон на Ферре и горная страна Полифемия на Серой Хризантеме, с ее перепадами высот в шестнадцать миль… это вообще нечто, не помещающееся в человеческом воображении… но сии удовольствия имеют несчастье пребывать в местах, крайне удаленных от границ Федерации, неустроенных и попросту опасных. Что вовсе не означает, будто их не существует вовсе!

– Вот видите! – прошептала с укором Ольга Шнайдер. – Он тоже так говорит. А ведь ему незачем казаться умнее, мы же знаем. На Земле все так говорят!

– Это не заумно, – успокоил ее Оберт, – чего там заумного… а витиевато. Старина Ланс просто выпендривается.

– Перед кем?!

– Хотя бы даже и перед вами. Передо мной. Перед командором. Выпендриваться вообще в мужской природе…

И мысленно добавил: «Как и в женской».

– Для чего ему… как вы говорите… выпендриваться перед командором? – не унималась Ольга.

– Наверное, у него дефицит общения. И он просто доказывает самому себе, что еще способен выстраивать сложные синтаксические конструкции. Еще один способ сохранения самоидентификации.

Ольга посмотрела на него с тревогой:

– Вы тоже себе это доказываете?

– Постоянно! – фыркнул Оберт. – Хотя у меня не бывает дефицита общения…

– На Венере и спутниках тоже есть замечательные горки, – сказал Виньерон. – Да только кому захочется тратить время на тягомотное восхождение в тяжелом скафандре, в полной темноте…

– …без киосков с сувенирами на каждом встреченном по маршруту балконе! – благодарно подхватил Хольгерсен.

В обращенном к нему взгляде Ольги Шнайдер читалось сочувствие.

– …Комиссия по мониторингу перспективных исследований в очередной раз наложила вето на эксперименты по восстановлению контролируемой популяции хищных динозавров в национальном парке Адские Врата в Кении. Как известно, десять лет назад была успешно проведена генетическая репликация растительноядных зауроподов в местности Макхава-Вангару в центральной части архипелага Лассеканта на Тайкуне. Контролируемая популяция нескольких амфицелий и посейдоновых ящеров, известная как «Монструм-Парк», обещала стать Меккой научно-познавательного туризма…

– Ничего себе зверушки! – воскликнул кто-то.

– Самые большие существа, когда-либо попиравшие Землю, – прозвучал из темного угла позади Оберта сиплый голос, какой случается от долгого молчания. Это был Ниденталь, известный своими познаниями в самых неожиданных предметах. – Длина от носа до кончика хвоста шестьдесят метров, вес до ста шестидесяти тонн.

– Когда успели? – спросил Руссо. – Шли разговоры, помню. Но чтобы развернуть целый парк! Странно…

– Тайкун, – сказал ван Ронкел, усмехаясь. – Они там все такие тихушники.