Чтение онлайн

Не вызывает сомнений, что неандертальцы были первыми среди гоминид, кто регулярно погребал своих умерших, соблюдая при этом пышные церемонии.

Захоронение, найденное в пещере Шанидар, доказывает, что у неандертальцев были свои религиозные верования. Людей, погребенных здесь, осыпали цветами: лилиями, розами и гвоздиками. Оставшиеся в живых заботились о том, чтобы покойники, перенесясь «в мир иной», чувствовали себя хорошо. По этим хлопотам видно, что мысль о бессмертии осеняла не только нас, «разумных и современных».

Около 34 тысяч лет назад в местечке Арси–сюр–Кюр к юго–востоку от Осера (Франция) жили неандертальцы, наделенные чувством изящного. Они украшали себя кольцами из слоновой кости, носили ожерелья из зубов и костей животных. Пока антропологам непонятно, кто именно изготавливал эти безделушки: то ли щеголи–неандертальцы переняли навыки ремесла у своих соседей, кроманьонцев, то ли торговали с ними, добывая себе полюбившуюся бижутерию.

Неандертальцы вполне могли разговаривать друг с другом. Американские антропологи сравнили размеры «гипоглоссального канала», имеющегося в черепе современного человека, с размером аналогичных каналов в черепах наших доисторических предков, а также человекообразных обезьян. По этому каналу — отверстию, напоминающему трубку — к основанию черепа подходит нерв, сообщающий в головной мозг о любых движениях языка. Ученые установили, что у неандертальцев размеры гипоглоссального канала были примерно такие же, как и у современных людей. А вот у обезьян величина этого отверстия существенно меньше — как и у австралопитеков. От размера гипоглоссального канала зависит способность живого существа к членораздельной речи. Следовательно, неандертальцы были этой способностью наделены. Прежде ученые считали, что люди научились говорить всего 40 тысяч лет назад.

Уже упомянутые антропологи Алан Дж. Торн и Милфорд Уолпофф считают, что гены неандертальцев все-таки сохранились именно в нас, европейцах. Так, некоторые особенности строения поверхности черепа, а также отверстие с внутренней стороны нижней челюсти присутствовали лишь у неандертальцев и, по крайней мере, вплоть до неолита — у европейцев. То же относится и к крупным, массивным носам. Или же возьмем волосяной покров на теле: для неандертальца, как для человека, жившего в ледниковую эпоху, сильный волосяной покров на груди, животе и плечах был очевидным эволюционным преимуществом. Почему же из всех современных человеческих рас этим характерным признаком наделены лишь европеоиды?

В 1997 году известные палеогенетики Сванте Пээбо и Маттиас Крингс попробовали сравнить гены современного человека с генами неандертальца, чьи останки покоились в Рейнской долине 50 тысяч лет и были найдены в 1856 году. Ученые проанализировали ДНК митохондрий — крохотных органоидов в клеточной плазме, ведь их гены всегда передаются по женской линии и в отличие от генов клеточного ядра почти не изменяются.

Внимание Пээбо и Крингса привлек определенный фрагмент ДНК — набор генов, состоявший из 378 пар так называемых нуклеотидов, а именно аденина, гуанина, цитозина и тимина. Их анализ четко развел человека современного и неандертальского в разные биологические ниши. «Генетики исключают неандертальцев из числа наших предков», «В нашем генеалогическом древе на одного неандертальца стало меньше», «В родне без неандертальца» — такими заголовками сразу же запестрели газеты.

Однако внимательный анализ полученных результатов позволяет прибегнуть к иному их толкованию. Если исследовать тот же самый фрагмент у различных народов, населяющих сейчас нашу планету и принадлежащих к одному и тому же виду — Homo sapiens, то наибольшее число несовпадений достигнет 24. В нашумевшем исследовании Пээбо и Крингса число различий в наборе генов равнялось 22. Вывод несомненен: мы более похожи на неандертальцев, чем некоторые современные народы — друг на друга.

«Рассматривая результаты работы Пээбо, нельзя утверждать, что неандертальский человек является отдельным, обособленным видом человека, не способным к скрещиванию с Homo sapiens, — пишет Роберт Беднарик. — Наоборот, по всей вероятности, они скрещивались между собой, и потомство их было плодовитым и жизнеспособным».

Выходит, неандертальцы растворились в пришлом населении, как жители западных римских провинций — в потоке нахлынувших в их страну варваров?

Однако и это утверждение было бы поспешным. Сотрудники российского Института археологии недавно провели анализ ДНК митохондрии, добытой из костей неандертальского ребенка. Его скелет нашли в пещере Мезмайская на Кавказе. Анализ опять же показал, что ДНК современного человека резко отличается от исследованной ДНК.

Так что пока, к сожалению, мы не можем надежно восстановить родословную человека с помощью биохимического анализа. Для этого лучше было бы проанализировать ДНК клеточного ядра, нежели митохондрий, но сделать это труднее. Ведь в каждой клетке есть несколько тысяч митохондрий и лишь одно клеточное ядро. Поэтому вероятность найти неповрежденную ДНК клеточного ядра гораздо ниже, чем митохондрий.

Словом, в антропологии еще очень много проблем. С точки зрения статистики, эта наука располагает ископаемыми останками всего одного индивидуума из целой сотни поколений. Во мраке истории таятся для нас 99 процентов всего эволюционного процесса.

Конечно, будущие открытия прольют свет на многие темные пятна, мешающие понять эволюцию Homo sapiens и его предшественников. Одно лишь можно сказать наверняка: важная роль в ней принадлежит неандертальцу и человеку прямоходящему. Они вовсе не были примитивными громилами. Они учились думать. Они постигали мир, в котором счастливо жить довелось нам, их потомкам, мнящим себя «единственно разумными».

Еще один параллельный вид, возможно, существует с человеком и поныне. Снежный человек, он же гималайский йети, канадский сасквач и американский бигфут — это загадочное существо, с незапамятных времен живущее на планете где-то рядом с нами, по–прежнему неуловимо. Его пытаются выследить, поймать и исследовать, но все напрасно. Никто толком не знает, откуда этот гуманоид появляется и куда исчезает. А главное — что он представляет собой как биологическая особь?

Вот какие любопытные факты по этому поводу собрала московская исследовательница непознанного Светлана Анина.

В апреле 2001 года журнал «Сайнс», потом газета «Таймс» и канадская «Оттава ситизен» сообщили, что британские ученые напали на след йети. Более того, они заполучили одно из самых убедительных свидетельств существования этого странного создания — клочок шерсти, который был снят со ствола дерева в южноазиатском государстве Бутан. Ученые провели ДНК–анализ, чтобы определить, какому существу эти шерстинки принадлежат, и оказались в шоке. Полученная ДНК не подходила ни одному из известных видов животных!

Брайан Сайкас, профессор Оксфордского института молекулярной медицины и один из ведущих специалистов по анализу ДНК, сказал корреспонденту лондонской «Таймс»: «Какую-то ДНК мы нашли, но не знаем, чью. Она не принадлежит ни человеку, ни медведю, ни кому-либо еще, кого мы могли бы идентифицировать…»

Не менее загадочным представляется в этой связи и происхождение человека разумного, ибо наша ДНК, как оказалось, тоже еще до конца «не рассекречена». Между тем в феврале 2001 года ученые торжественно объявили, что геном расшифрован. На самом деле ничего пока не ясно.

Начнем с того, что в геноме человека оказалось не 100— 140 тысяч генов, как предполагали ученые, а лишь 30—35 тысяч. Конечно, это больше, чем, скажем, у фруктовой мухи (13 601) или у круглого червя (19 098), но все же какое болезненное падение с вершины генетического древа Жизни!

Более того, наши гены сопоставимы с генами шимпанзе не на 95 процентов, как считали ранее, а более чем на 99 процентов и на 70 процентов с генами какой-то там, понимаешь, мыши. Так что у венца природы должно бы теперь поубавиться спеси. Но и это еще не все.