Чтение онлайн

Следующий аспект исследуемой нами проблемы подсказал телефильм «Планета обезьян», который показало НТВ. Суть его такова: если нашу цивилизацию постигнет неудача — скажем, она подорвет свое могущество в результате, скажем, ядерного конфликта, — то наше место вполне могут занять обезьяны. Именно они являются, так сказать, нашими дублерами в эксперименте по созданию разумной жизни на планете Земля.

Фильм, понятное дело, фантастический. Однако с главной его мыслью, похоже, согласны и некоторые ученые, даже политики.

Во всяком случае, трое американских антропологов — Патрик Генан из медицинской школы при Нью–Йоркской больнице, Ральф Холлувей из Колумбийского университета и Другус Бродфилд из Нью–Йоркского университета — в содружестве с неврологом Алленом Брауном из Национального института лечения глухоты сделали недавно открытие, бросающее вызов теориям, объяснявшим появление речи у человека в процессе эволюции. До сих пор считалось: человек единственный, кто овладел речевыми навыками. И все потому, что у него в мозгу развита так называемая зона Брока, или иначе — речевой центр. Однако исследователи обнаружили его и у шимпанзе.

Теоретически это означает, что и у шимпанзе есть все возможности объясняться друг с другом не только с помощью жестов, но и на языке звуков.

Исследование мозговых структур, участвующих в процессах функционирования речи, а также чтения и письма, началось еще в прошлом веке. В 1861 году французский хирург Поль Брока открыл в височной доле мозговой коры зону, ответственную за усвоение навыков устной речи. Следующий шаг сделал немецкий анатом Карл Вернике. По соседству с зоной Брока он обнаружил центр, который ведает различением значения слов. Он помогает нам понимать сказанное и по мере надобности находить в памяти нужные слова.

Спустя много лет, уже в XX веке, был изучен крошечный кусочек мозговой ткани, входящий в общую структуру височной доли. На анатомической латыни этот участок называется «планум темпорале». В левой височной доле мозга, в зоне Брока, «планум», как правило, побольше, в правой — поменьше. Лет 30 назад ученые пришли к заключению, что левый «планум» имеет прямое отношение к языку и речи, а потому и развит больше. Однако эволюция «гомо сапиенса» оказалась сложнее, чем предполагали раньше. До сих пор неясно, каким образом у прямоходящих приматов, или гоменидов, развились речевые способности. И всего за два миллиона лет — не так уж много по вселенским понятиям — достигли такого совершенства.

Язык требует мгновенной обработки речи и понимания многочисленных абстрактных символов. И — такой способностью никто, кроме человека, вроде бы не обладает. Остается признать, что человеческий мозг претерпел некую реорганизацию, что и отличает его от мозга даже родственных ему обезьян. Именно эта реорганизация в конечном итоге обусловила умение размышлять, изобретать, исследовать…

Еще недавно антропологи полагали, что ход эволюции должен был непременно привести к структурным переменам в человеческом мозге по сравнению с обезьяньим. И когда ученым удавалось найти хотя бы малейшие признаки таких перемен в соответствующих зонах мозга, они тотчас объявляли, что это-то и объясняет уникальность человеческой речи. Патрик Генан — один из авторов открытия — вспоминает обширные исследования 1968 года, которые, казалось, подтверждали такую концепцию. Из изученных 100 препаратов человеческого мозга в 68 был обнаружен увеличенный «планум темпорале» слева, в 8 — справа. И лишь в 24 случаях эта структура оказалась в обоих полушариях одинаковой. Отсюда и был сделан вывод, что «планум» и есть контрольный центр языка и речи, поскольку было известно, что он является той частью коры, где анализируется информация, то бишь звуки, поступающие со слуховой мембраны. Там они обрабатываются и в виде нервных импульсов передаются в другие области мозга.

В некоторых случаях отсюда берут начало различные отклонения от нормы, если считать ими не только слуховые галлюцинации шизофреника, но и яркую музыкальную одаренность… И вот несколько лет назад Генан и его коллеги решили исследовать мозг шимпанзе теми же методами, что использовались в 1968 году при исследовании человека. «Мы просто искали асимметрию, — вспоминает исследователь. — Но какую именно — должен был показать эксперимент».

И она была найдена. Из 18 образцов обезьяньего мозга в 17 обнаружились те же «центры языка» и на левой стороне. А их размеры оказались даже больше, чем у людей. Что могла означать эта, казалось бы, чисто человеческая особенность? Ведь ни говорить, ни музицировать шимпанзе не могут…

Считается, что у человека и шимпанзе есть общий предок, живший приблизительно 8 миллионов лет назад. Но что отсюда следует? Почему у шимпанзе асимметрия в коре мозга осталась такой же, как у человека, и даже больше, а вот говорить они так и не научились?! Человек же обрел эту способность, утратив многие черты, роднившие его с обезьянами, например волосяной покров.

В одном из последних номеров журнала «Сайнс» Генан писал, что на этот вопрос могут быть три ответа. Первый: асимметрия была и у предка, но к языку она никакого отношения не имеет. Второй — мы просто мало знаем о «братьях наших меньших» и, стало быть, не понимаем их языка. А он у них есть, и не проще нашего. Ведь недавно ученые убедились, что обезьяны умеют и объясняться между собой, и даже веселиться, подобно людям. Наконец, третий: структурные отличия человеческого мозга от обезьяньего стоит искать скорее на молекулярном уровне. Мы научились говорить в результате образования новых синаптических связей, которые еще предстоит открыть.

Группа американских исследователей под руководством Элизабет Брэнон и Герберта Террэйса провела длительные эксперименты, в результате которых выяснилось, что обезьяны умеют считать до девяти, а кроме того, различать абстрактные фигуры. Их демонстрировали на экране дисплея, а от обезьян требовалось показать пальцем на экране, скажем, только сердечки или деревца… Испытуемые не только поняли задание, но и прекрасно справились с ним. А ведь это были не высокоэрудированные шимпанзе, а макаки, стоящие куда ниже на эволюционной лестнице.

«Таким образом, — полагают исследователи, — нам удалось установить, что обезьяны, даже низшие, обладают зачатками абстрактного мышления. А стало быть, у них есть все условия для того, чтобы стать высокоразвитыми разумными существами — поскольку умение говорить и абстрактно мыслить пока является краеугольным в фундаменте человеческого интеллекта».

Исходя из вышесказанного, в палату представителей новозеландского парламента внесен на рассмотрение законопроект о предоставлении некоторых прав человека человекообразным обезьянам. Эта затея местных законодателей обсуждается во всем мире, поскольку затрагивает самые основания культуры человечества и рисует выразительный портрет его сегодняшнего состояния.

В самом деле, животные практически беззащитны сегодня перед человеком. Мы тесним их в природе, содержим в клетках зоопарков, вживляем им в мозг электроды во время научных экспериментов и прививаем смертоносные болезни…

Поэтому ничуть не удивительно, что человек испытывает к животным симпатию и сострадание. Еще в начале века поэт Сергей Есенин ставил себе в заслугу, что «зверей, как братьев наших меньших, никогда не бил по голове».

Если же мы возьмем не всех зверей вообще, а конкретно род шимпанзе, то, как уже говорилось, у нас с ними 98,4 процента общих генов. Разве не очевидно тогда, что мы с ними кровная родня, а стало быть, просто обязаны поделиться нашими достижениями, в том числе и гражданскими правами. Примерно так рассуждали 38 новозеландцев, которые и внесли в парламент вышеупомянутый законопроект. Если его примут, убийство обезьяны будет считаться преступлением такой же степени тяжести, как и убийство человека. Кроме того, закон запретит привлечение обезьян к жестоким экспериментам, когда испытуемым намеренно наносятся те или иные повреждения, в результате которых они рискуют и погибнуть.

Однако даже в самой Новой Зеландии инициатива смелых законодателей встречена, в общем-то, скептически. «Права — это продолжение наших обязанностей, — говорят здравомыслящие политики. — А как вы прикажете втолковать обезьяне, что драться с себе подобными, воровать урожай с плантаций теперь ей запрещено законом. И что делать, если подобное правонарушение все же будет иметь место. Судить ее судом присяжных. Но поймет ли она ваш гуманизм?»

Очевидно, что наличие общих генов еще не делает обезьяну почти человеком. Проценты, похоже, тут ничего не решают. У нас также 40 процентов общих генов с рыбами. Так что же — теперь и им предоставим 0,4 человеческих прав? А как же тогда права рыбаков?