Чтение онлайн

Если вернуться в Англию, то с самого момента отплытия Гавестона король Эдвард делал все, что находилось в его силах, дабы выложить возлюбленному другу тропинку в родные края. Добиваясь одобрения графов, он обещал каждому из них земельные пожалования и одного за другим убедил вспомнить о верности монархии. Договорившись с наиболее сочувствующими из вельмож, Эдвард отправил их в Авиньон, — посоветоваться с Папой Римским и потом подарить ему ювелирные изделия. Подкуп духовного лица осуществлялся помимо этого земельными приобретениями для семьи понтифика в Гаскони. Вдобавок король убедил французского короля прекратить нагнетать противостояние, сделав внушительные подарки Изабелле, предназначавшиеся для ее финансового обеспечения. К весне 1309 года Эдвард был готов ходатайствовать о позволении Гавестону возвратиться.

Монарх показал себя в переговорах о судьбе Пьера Гавестона довольно дальновидным манипулятором. Степень этой дальновидности проявилась еще четче в течение следующих двух месяцев. На открытом в Вестминстере заседании Парламента в конце апреля — начале мая Эдвард потребовал, чтобы ему разрешили взыскать налог, а Гавестону — вернуться в Англию. Налог королю пожаловали на определенных условиях, а вот Пьеру возвращение категорически запретили. Следующим шагом стала хитрость: Эдвард предложил принять все условия, относящиеся к взиманию налога, но в ответ на возвращение Гавестона. Тут ему улыбнулась удача, ибо монарх играючи настроил графов друг против друга. Пусть вызвали его не официально, но Пьер оставил Ирландию 23 июня или же накануне, 28 июня тайно прибыв в Англию через корнуольский замок Тинтагел и затем прилюдно возникнув рядом с Эдвардом в конце июля на заседании Парламента в Стамфорде.

Почти в то же самое время в Англию вернулся и Роджер. Имея в виду артурианскую одержимость Мортимера, происходящую из его родословной и поздних рыцарских проявлений, заманчиво предположить, что он вместе с Гавестоном был в замке Тинтагел, видел невысокие руины легендарного места рождения древнего английского короля. Также можно предположить, что причина, по которой сэр Пьер сумел совершить путешествие по стране, не вызвав подозрений, заключалась в сопровождении его Роджером. К 20 июля Мортимер достиг двора, и в тот же день Эдвард одарил его милостью, выпустив мандат на имя верховного судьи Ирландии. В этом мандате он восстанавливал для Роджера права, прежде использовавшиеся в Триме его предшественниками. Таким образом вероятно, что Гавестон с этой минуты и потом находился с Эдвардом. Соответственно Роджер присутствовал на парламентской сессии в Стамфорде, где Пьер появился, изумив почтенную публику, и где Эдвард возобновил свое пожалование фавориту графства Корнуолл. Однако дни близости с Гавестоном Мортимера уже были сочтены.

Проблема опять заключалась в нехватке у Пьера Гавестона уважения к графам. Он был не способен сдержать презрительность по отношению к тем, кто содействовал его изгнанию. Сэр Пьер всех их наградил прозвищами, во всеуслышание используемыми при дворе. Графа Уорвика назвал «Черным арденнским псом», графа Ланкастера — «Мошенником». Что весомее, Гавестон добился отчуждения даже умеренного в поведении графа Пембрука, которого окрестил «Евреем Иосифом». Пьер относился к провалу намерения противников удержать его в ссылке, как к признаку допущенной ими слабости, и соответственно этому проявлял насмешливость. В конце концов, он чересчур положился на свою удачу, потребовав у короля роспуска сторонников графа Ланкастера, что Эдвард, конечно же, и сделал. Ланкастер поклялся погубить Пьера, и сразу отыскались многие, с радостью предложившие ему содействие.

Роджер оставался при дворе до конца 1309 года. По всей видимости он провел Рождество вместе с королем и Пьером Гавестоном. Серьезность положения, в которое попал последний никак не могла быть обойдена вниманием, тем не менее, в феврале 1310 года вопрос достиг пика. Графы Ланкастер, Херефорд, Уорвик, Оксфорд и Арундел ходатайствовали о повторной ссылке Пьера. Проявляя предосторожность, Эдвард поступил как в давно минувшем 1308 году, — назначил верных себе соратников на должности по попечению о жизненно важных крепостях. Роджер, например, получил пост хранителя замка Билт. Но все равно это оказалось слабой поддержкой монарху против объединенной ярости занимающих ключевые места графов-полководцев и архиепископа Кентерберийского. Лишь трое из вельмож сохранили преданность, хотя один из них, Суррей, мог похвастаться сомнительной ценностью, несмотря ни на что, объявив о своей вечной ненависти к Гавестону. В качестве мер по защите Пьера выслали на север. Эдвард был вынужден согласиться на назначение комитета из двадцати одного лорда-распорядителя, выдвинутых из числа графов, баронов и епископов, подписавших ряд статей по ограничению королевской власти.

К этому времени Эдвард основательно превратился в эксперта по уклончивому политическому маневрированию. Он решил ответить тем из критиков, кто жаловался на его пренебрежение Шотландией, объявив очередную военную кампанию и выразив стремление перенести управление в Йорк. 18 июня вышел приказ, призывающий Роджера с другими лордами и их свитами появиться перед монархом и отправиться против шотландцев, собравшись предварительно 8 сентября в замке Бервик. Тогда же второй приказ потребовал от Мортимера совместно с родственником, Теобальдом де Вердоном, поднять сотню мужчин из его владений в Эвиасе. Третий приказ претендовал на сбор двух сотен мужчин из трех принадлежащих Роджеру поместий в Уэльсе. Однако сам Мортимер обладал полученным от Эдварда двумя днями ранее разрешением поехать в Ирландию, что и осталось его твердым намерением. Роджер вернулся в Уигмор, чтобы организовать отправку людей на помощь королю из земель в Уэльсе, и отплыл оттуда в Ирландию. 2 августа к Роджеру был обращен отчаянный запоздавший монарший призыв «серьезно требующий» от последнего присутствия на сборе в Бервике. Напрасно. Вскоре после назначенной даты — 8 сентября — Мортимер высадился на Зеленом острове.

*

Путешествуя за границу, лорды, владеющие обширными земельными наделами, назначали юристов, дабы те представляли в их отсутствие интересы нанимателей. Благодаря официальному реестру с подобными назначениями, нам известно, что среди английских рыцарей с Роджером в Ирландии в октябре 1310 года находились Уильям Адфортон, Джон де Стратфилд, Хью де Крофт, Хью де Кинарслай, Уильям де Торнбери, Уильям де Клеобери и Хью де Тарпингтон. Последний останется с Роджером до самой смерти. Остальные прибыли из центральных земель Мортимеров, большинство — из имений, лежащих в нескольких милях от Уигмора. Также здесь оказался некий мастер Джон ле Кью де ла Рук, который имея ученую степень и занимая достаточный статус для назначения в Англии юристом, возможно, был капелланом и одновременно секретарем Роджера. Заключительной в списке спутников в экспедиции 1310 года, но не меньшей по значению, являлась супруга Мортимера, Джоан.

Может показаться странным, что военный командир, направленный в область боевых действий, от которого ожидали участия в сражении, взял с собой жену, но у него были на то основательные причины. Джоан являлась ирландской наследницей, и существовали юридические детали, технически требующие от нее прибыть лично, чтобы, например, войти в права владения землями или разъяснить спорное дело при дворе. Еще более вероятно, что совместные с Роджером путешествия вошли у нее в привычку. Судя по числу произведенных ими на свет детей, Мортимер хотел, чтобы Джоан находилась рядом в Ирландии (как и в Англии) в качестве сексуального партнера, особенно, если он собирался остаться там на долгие месяцы, или даже годы. Но это еще один факт в копилку утверждений о дублировании хозяйкой дома функций ее господина. Случись что с Роджером, Джоан была идеальной кандидатурой для перехватывания поводьев феодального долга и принятия на себя управления, как-никак она являлась полноправной наследницей графства Мит.

Высадившись Роджер и Джоан обнаружили, что графство Мит, как и большая часть Ирландии, находится в смятении. В прошлом году Джон Фитцтомас отправился на войну с вассалами Мортимера, братьями Хью и Уолтером де Лейси, и Роджер добился прощения убийств, совершенных теми из его людей, кто отбивал нападение. Также стало известно о глубоком проникновении ирландцев в 1310 году на запад графства Мит, которое удалось отразить. Анналы Клонмакнойса зафиксировали, что в 1310 году «Жоффрей О, Фарелл с подкреплением из Аннали явился в Доновер, что в Кинилихе, дабы захватить в крае добытое грабежом. Однако местные жители настолько слаженно поднялись на защиту области, что убили Доннелла Макхью, Оджа О, Фарелла, Хью МакМойлиса и Жоффрея Макмортаха». Описанный «Доновер», «возможно» относится к Донору, что в баронстве Мойкашел, вблизи от земель Роджера. Данные противники, вероятно, не играли никакой политической роли для Англии и обладали слишком малым числом сторонников, чтобы нанести внушительный ущерб Ирландии в целом. Но, с другой стороны, для испуга соседей не требовалось много народа, как и для сожжения амбаров или увода нескольких дюжин голов рогатого скота. Подобные действия разрушали общность, конкретные усадьбы и, соответственно, прибыль лорда. В особенной степени риска пребывали владения отсутствующих хозяев, таких как Роджер.

Усиливая встревоженность отлучившихся из Ирландии вельмож, нападения не были разрозненными друг с другом эпизодами. По всей подвластной англичанам Ирландии вторжения являлись неотъемлемой частью прав захватчиков. Произошедшее же относилось к обычному мятежу, — существование на острове подданных короны находилось под угрозой повторного введения гэльских законов и обычаев, возвращения страны к культурным истокам. Но и здесь английские лорды изыскивали для себя новые возможности, — они вполне были способны стать мелкими князьками, женившись на ирландских наследницах и разделив ставки между английскими и ирландскими присягами на верность, в зависимости от того, что окажется выгоднее. Действительно, некоторые уже поступали так с середины тринадцатого столетия, говоря на ирландском столь же свободно, как и на французском, в те годы общепризнанном языке английской аристократии. Таким же тревожным для английских лордов было то, что поступления из ирландской казны прекратились, и отныне для подъема войск на руках осталось до сожаления мало денег: от трети до половины доходов, доступных в годы правления Эдварда Первого. Ко всему прочему, на повестке дня встал вопрос наследования. Некоторые лорды, в особенности те из них, кто наполовину происходил из ирландцев, относясь к плодам смешанных браков, стремились применить права наследования, применяемые на Зеленом острове к своим владениям. Эти права менялись от клана к клану, но в определенных случаях дамам все равно запрещали претендовать на земли. Если принять подобное во внимание, то стоит заметить, — Роджер с Джоан не должны были унаследовать графство Мит от бабушки молодой женщины, Мод де Лейси. Да и наш герой не получил бы усадьбу своей бабушки в Дунамасе. Поэтому очень важно смотреть на честолюбивые замыслы Мортимера в правильном свете: ему следовало бороться, чтобы удержать прежнее влияние, как и удержать верность арендаторов, иначе могущество в Ирландии оказалось бы навеки утрачено.

Нам крайне мало известно, какие конкретно шаги предпринял Роджер в Ирландии в течение следующего года. В апреле и в сентябре 1311 года он прочно обосновался в принадлежащей ему большой крепости Трима, по всей видимости, защищая наследство силой оружия и проводя переговоры. По иронии судьбы, самым важным в этом периоде его жизни стало то, к чему Мортимер усилий не прикладывал. Раньше Роджер целиком поддерживал и Гавестона, и короля. Теперь же его могущественный и уважаемый родич, граф Пембрук, порвал с Эдвардом и объединился с другими графами. Это значительно изменило ход событий. Очевидно, в противостоянии с Ланкастером и Уорвиком Пьер Гавестон был настроен решительно, поэтому он потянул за собой многих своих сторонников. Наверное, Пембрук ясно предупредил Роджера, посоветовав ему держаться от фаворита подальше. Ирландская кампания Мортимера совершалась в связи с военными причинами, но она помогла нашему герою отдалиться от общества Гавестона и, таким образом, защитить себя от последствий грядущих событий. Роджер больше никогда добровольно не окажется в области риска, оказывая поддержку монаршему любимцу.