Чтение онлайн

К концу марта настроения в стране стали заметно напряженнее. Замки подверглись конфискации, люди вызывались и получали обмундирование, по стране рассылались гонцы, которые торопливо согласовывали планы. Король Франции Филипп отправил графам деньги, чтобы помочь избавить Англию от Гавестона. Дни стремительно друг друга сменяли. Только графы Ланкастер и Ричмонд заявили о готовности защищать монарха в сражении. Даже граф Глостер не дал подобного обещания. Кроме Мортимеров верными короне осталось слишком малое число лордов. Граф Линкольн определенно поддерживал боевые действия, того же мнения были Пембрук, Арундел, Уорвик, Суррей и большая часть страны. Для Эдварда и его любимца положение выглядело мрачным.

Временная передышка появилась благодаря Парламенту, созванному в Вестминстере в конце апреля. Мятежные лорды прибыли во всеоружии со своими свитами. Убедительной казалась и демонстрация ими силы, и выразительность выдвинутых вельможами требований. Намерения съехавшихся изложил граф Линкольн. Прежде всего он повторил довольно к этому мгновению затверженный довод о том, что король не синонимичен короне, которой каждый лорд обязан значительно большей верностью. Затем заявил о необходимости изгнания Гавестона по причине измены вышеупомянутой короне, выраженной в присвоении себе государственных земель. И, в конце концов, подвел черту, сказав, что народ, воле коего монарх поклялся повиноваться, уже судил сэра Пьера и обнаружил его виновным. Единственное, что осталось обсудить, — существует ли нужда предъявить обвинения также и суверену.

Эдвард не мог защитить себя, но он попытался защитить Гавестона. Сложно поверить, но в течение трех недель монарх отказался повиноваться требованиям лордов. Однако ситуация отличалась серьезностью, и последние не собирались отступать. 18 мая Эдвард все же согласился на высылку Гавестона. Расстроенный перспективой опять разлучиться с возлюбленным Перро и разъяренный оказанным на него графами давлением король отыскал способ поступить назло вельможам. Идею подкинула срочность в назначении нового наместника в Ирландию. Сделав Гавестона лордом-наместником Ирландии, Эдвард мог предложить тому значительную власть, еще больше достоинства и весомую долю общественного уважения. Этим шагом он мог также бросить графам в лицо песок. Избранная стратегия была великолепна, — если придется потерять Перро, то допустимо пожаловать ему Ирландию.

К этому времени Роджер, по-видимому, двор оставил. Вероятно, он отбыл вскоре после роспуска Парламента, так как его имени нет среди перечня подписавших различные письма в защиту Гавестона в середине июня. Не исключено, что Мортимер сопровождал супругу с матушкой домой, в Уигмор, или в какое-либо другое принадлежащее им владение. Так выглядит финал первого периода службы Роджера при дворе Эдварда Второго, длившегося, как кажется, на протяжении года, в который Мортимер проявил себя, равно с дядюшкой, непоколебимо верным своему королю.

*

Следующей осенью Роджер с Джоан последовали за Гавестоном и его супругой в Ирландию. Основными мотивами путешествия послужили встреча с дедом Джоан, вступление в права владения графством Мит и ожидание от двора ответа на дело об усадьбе четы в Дулике. Последнее связывалось со спором о взимаемых от ее имени налогах, грохочущим в отсутствии Мортимеров еще с января 1306 года. Вполне возможно, что Роджер также стремился встретиться с Гавестоном, и свидетельства его пребывания в Ирландии надежно это подтверждают. Предположительно, что отплытие Роджера и Пьера оказалось согласовано, ибо 21 июня появилось обращение к Мортимеру собрать свои силы для шотландской кампании. Пусть она и не продвинулась далеко, но сильно его задержала.

Официально Ирландия находилась под управлением Англии, но в действительности оно играло роль, крайне незначительную. Страна представляла собой общинные земли, пребывающие в страшной бедности, обладала пустой казной и вопиющей нехваткой влиятельных лордов, никто из которых не желал ставить жизнь на карту в таком беззаконном и нищем пространстве. Но подобное характеризовало исключительно области, завоеванные Англией. Более половины острова продолжало оставаться под управлением непрестанно сражающихся местных ирландских кланов. Английские лорды постоянно оборонялись от них или же, напротив, шли в атаку, или же вообще сталкивались друг с другом. По сути дела, на протяжении последнего столетия англичане уже отчасти превратились в ирландцев, поэтому более нейтрально будет такое определение, — почти всей страной правили наполовину английские и наполовину ирландские полководцы. Война и сопутствующие ей ужасы поглотили Ирландию целиком, регулярно выплевывая тяжелое для переваривания государство мертвыми телами.

Степень жестокости, окутавшей край, и кровопролитности его повседневности, даже в отношении нападающих друг на друга и друг друга убивающих братьев, может быть собрана из Ежегодных хроник Ирландского королевства, основной летописи ирландцев, написанной на гэльском языке. Почти каждый эпизод повествует о небольших группах воинов, нарушающих границы других: ирландцы теснили ирландцев, они же причиняли вред англичанам, а англичане, в свою очередь, отвечали им взаимностью, грозя опасностью народному водовороту гэльских и англо-нормандских имен, уничтожая тех огнем, доводя до краха и обескровливая. Английские перспективы, выраженные в летописях на латинском, зафиксированных в дублинском монастыре, равно пугающи. Каждый год в них состоит из многочисленных отсылок к сожженным городкам и англичанам, побеждающим или же побежденным ирландскими бандами. Вот какой, откуда бы вы не взглянули, кровавой являлась страна, куда отправились Роджер и Джоан. Вдобавок к прочему, должность, доверенная Эдвардом Гавестону не являлась синекурой. Область более прочего напоминала пограничные владения двенадцатого столетия с битвами говорящих на гэльском наречии кланов и англичан, с объединениями людей, которые убивали путников, сжигали деревушки, убивали рогатый скот противников, завлекали в западни посланников. Тем не менее, для таких как Роджер и Гавестон, доказавших склонность военному опыту и любящих его, Ирландия не была землей, которую следовало избегать, наоборот, она предоставляла им благоприятные возможности.

Городок Трим, находившийся в самом сердце владений де Женевилей, стал первым местом, куда направились Роджер и Джоан, чтобы встретиться с Джеффри или Жоффреем де Женевилем, достигшим теперь восьмидесяти двух лет. Поселившись в Тримском замке с 1254 года, он мог вспомнить значительную долю истории англичан в Ирландии: кто был самым верным из его сторонников, какая английская семья связала себя узами брака с тем или иным ирландским кланом, кто кого убил, и кто что сжег. В 1270-е годы де Женевиль управлял Ирландией на протяжении трех лет, занимая пост верховного судьи. Что до замка, он стоял символом повсеместного доминирования Англии. Это был самый вместительный и, вероятно, самый укрепленный бастион на Зеленом острове, с внушительной норманнской башней и высокими каменными отвесными стенами, далее защиту на северной стороне обеспечивала река Бойн. Когда-то крепость занимала центр мирного графства, но сейчас она снова превратилась в замок на границе.

Нам многое не известно о роли, сыгранной в Ирландии Гавестоном, еще меньше мы знаем о том, что делал там Роджер. Понятно, наиболее ярким аспектом их пребывания оказалась военная активность. К сожалению, попавшие на поле боя солдаты крайне редко создавали письменные свидетельства о своих поступках. Мы даже не в состоянии быть уверенными, что Роджер и Гавестон работали в одной упряжке. Тем не менее, некоторые намеки на это присутствуют. Молодые люди находились на одном и том же крошечном ирландском пятачке в одно и то же время, тогда как их прежний тесный союз в Англии уже очутился в зоне нашего внимания. Следующим весомым указателем является число их общих на Зеленом острове друзей. Одним из высадившихся вместе с Гавестоном на берег был Джон Чарлтон, йомен из его свиты, а еще друг короля и Роджера Мортимера. Другим — Уолтер де Торнбери, попечитель Роджера, назначенный по поручительству Гавестона канцлером Ирландии. Третьим общим приятелем, и, возможно, самым близким обоим, стал Джон де Хотэм, оставивший край во время прибытия Пьера и вернувшийся в начале 1309 года, с его же помощью превратившийся в канцлера ирландского казначейства и заменивший на этой должности Уолтера де Торнбери. В качестве четвертого близкого нашим героям друга можно назвать Джона де Сапи, служившего в свите как у Роджера, так и у Гавестона. Таким образом, по меньшей мере, имея четырех из ближайших товарищей Мортимера среди тесного круга соратников Пьера, можно уверенно сказать, — приятельство, подразумеваемое оставлением Роджером королевской армии вместе с Гавестоном в октябре 1306 года, не ослабло, наоборот, только окрепло.

Роджер и Гавестон абсолютно точно вместе находились в Дублине 27 апреля 1309 года, и в свете данного факта существуют все основания полагать, что Мортимер поддерживал Пьера в его весенней кампании. Она выразилась в походе через Ленстер, разгроме ирландских и англо-ирландских мятежников и в повторном подчинении региона английскому надзору. Горный хребет Уиклоу, что на юге от Дублина, в центре которого расположился замок Кевин, был тем самым местом, где Джеффри/Жоффрей де Женевиль потерпел от ирландцев поражение сорока годами ранее. От деда супруги, либо же от людей в его подчинении Роджер мог узнать, как трудно в этих краях сражаться в темноте с закованными в латы всадниками. Приходится использовать тактику партизанских вылазок, также применяемую в горах Уэльса, и сосредотачивать силы в укрепленном и готовом к защите замке, в их случае, — в замке Кевин. Именно подобные ходы пускал теперь в действие Гавестон. Существовала или нет какая-либо прямая связь между уроками, преподанными в 1270-е годы де Женевилю, и стратегией Гавестона, разумеется, целиком относится к области предположений. Но возможно, что в этой части Ирландии под руководством сэра Пьера Роджер впервые приобщился к созданию военного планирования.

К лету 1309 года Гавестон приобрел в Ирландии репутацию серьезного боевого администратора. Под его влиянием английские силы не только завершили разгром Дермота О, Демпси, восставшего ирландского лорда, сэр Пьер защитил Лейнстер, победил равно мятежный род О, Бирн и произвел повторное укрепление ключевых бастионов, таких как Ньюкасл Маккинеган и замок Кевин. Для обороны этих достижений он выстроил дорогу, ведущую через горный перевал из замка Кевин в направлении монастыря Глендалох. Труд Гавестона укрепил столицу Ирландии, Дублин, и создал надежную базу в целях более действенного английского правления. Если бы Пьеру открыли путь к возвращению домой, он мог бы держать голову еще выше.