Чтение онлайн

Вашего императорского величества всеподданнейший раб

граф Петр Румянцев

21 марта 1774 г.

Провидение Всевышнего Творца, располагающее делами человеческими, если возводит на степень знаменитейшую мужа, благонравием и разумом блистающего, то несомнительное знаменование есть в том его благости на пользу народную. Ваше сиятельство от первых дней, подавших нам случаи к взаимной дружбе, видите непрерывно и до сей еще поры, с каким я удостоверением пребываю о ваших душевных свойствах и сколько я к благоразумию и человеколюбивым вашим намерениям сохранял и храню признательность, почитая, что власть свою и доверенность к себе государскую обращаете вы на возвращение наипаче благоденствия народам, бедами войны угнетенным, в чем прямая и достохвальная есть должность нашего звания.

Михаил Федотович Каменский

(1738–1809)

Привыкши мыслить об особе вашей с таким сердца моего расположением, приемлю я так, как некоторое уже событие добрых моих мнений, письмо вашего сиятельства от 4-го дня луны мухаррема [92] , привезенное мне чегодарем вашим Саидом, в котором вы изъясняете, что получили дружелюбное известие от министра, имеющего резиденцию в Константинополе, его величества короля Прусского, что посредством сего государя, обеим сторонам благожелающего, примирение сделаться может, и вследствие того ваше сиятельство, препроводя ко мне особливо письмо оного министра, желаете, чтоб я восприял дать первое начало к совершению сего блаженного дела, дабы тем пресечь разлитие крови народной.

В удовлетворение таковому от вашего сиятельства предложению, пишу я к вам сие сколь искренно, так и охотно, что я от ее императорского величества всемилостивейшей и всеавгустейшей самодержицы моей давно уже уполномочен на взаимное сношение и договоры с вашим сиятельством о мире, и предстоит сей путь и ныне к отверстию на сокращение всяких затруднений и времени самого в действиях неприятельских продолжаемого, возобновив уже негоциацию о том между обоими нами, как главными военными начальниками.

Но как, ваше сиятельство, совершенно известно о содержании сообщенного ультиматума и последних артикулов мирного трактата почтеннейшему Блистательной Порты Абдул Резак-эфенди, бывшему полномочным послом на конгрессе Бухарестском, от почтеннейшего же и полномочного посла ее императорского величества тайного советника и кавалера Обрезкова, на что последнее слово обещал полномочный с вашей стороны сообщить послу нашему, по прибытии в императорский лагерь; но сего, однако же, не учинено, то и остается мне потому ожидать теперь полного от вас уведомления, яко на вещь ясную и вам довольно сведомую, то есть на те последние предложения, которые на Бухарестском конгрессе вышеупомянутым послом ее императорского величества были сказаны к прекращению войны и для миру вечного, в каком расположении против оных Блистательнейшая Порта пребывает.

Ваше сиятельство собственным просвещением достаточно испытываете, сколь малые причины отдаляют тут совершение дел великих. Поистине, мы находимся в таком точно положении, что малейшие искры осталось только вам изъять из среди полного и искреннего обоих держав расположения к миру, претящие им вкусить уже оный, а напротив, возжигать могущие широту пагубного пламени, столь свойственно продолжением войны растущего.

Я не сомневаюсь, что ваше сиятельство в отвращение крови разлития и всех тех зол, которые по образу враждующих и по предстоянию нынешней поры для действий оружия неминуемы, воспримете наискорейшие и кратчайшие способы к одержанию обоюдно желаемого и полезного мира, плодом коего главным было бы возвращение обеим державам прежней их дружбы и взаимного между собою согласия. Я надеюсь, что попечения его величества короля Прусского, яко искреннего обеим сторонам доброжелателя, устремляются к сим единственно видам. Во мне же должное рачение будет вашему сиятельству свидетельствовать, сколь лестна для меня слава общего с вами служения в таком деле, которое к благоугодности наших государей и на пользу их скипетру подвластных народов относится. В ожидании на сие дружеского вашего ответа, я пребываю, как и всегда был, с непоколебимым почтением.

19 апреля 1774 г.

Государыня всемилостивейшая!

Сим я честь имею поднести верховного визиря ко мне повторное письмо, которое я получил через возвратившегося из Шумлы переводчика Мельникова, и с ним купно присланного его чегодаря Саида, равно таковые ж от рейс-эфенди [93] ко мне и к тайному советнику и кавалеру Обрезкову.

Ваше императорское величество соизволите усмотреть, что Порта те же самые артикулы, в основание новой между мною и верховным визирем начатой негоциации, предлагает, которые два уже конгресса прервали несовместным существом своим для примирения.

Я в ожидании от вашего императорского величества высочайших повелений, коим образом я поступить должен, в рассуждении сих главных четырех пунктов, претивших и ныне претящих соглашению о мире, дабы не пресечь в самом начале нашей переписки с визирем, отвечал ему на сие, не оказывая холодности, но паче давая повод к дальнейшим объяснениям, и сии мои ответные письма, так как и тайного советника Обрезкова, представляю тут же в копиях к высочайшему усмотрению; а как ваше императорское величество высочайшим рескриптом от 14 февраля, что касается до существа мира, за руководство в том предположении мне, как последние вашего императорского величества тайному советнику Обрезкову данные повеления, так и персональные мне его изъяснения, то я, занят будучи ныне действиями вверенного мне оружия, если бы негоциация между мною и верховным визирем возобновленная дошла до соглашений ближайших, употреблю к производству оных его же, тайного советника Обрезкова.

Вашего императорского величества всеподданнейший раб

граф Петр Румянцев

14 июня 1774 г., лагерь при озере Голтин

Государыня всемилостивейшая!

По отправлении всеподданнейшей моей от 10-го сего месяца, я тот же день выехал из Браилова и через ночь прибыл на берег Дуная к Гуробалам, где войска продолжали свою переправу, которая 13-го числа благополучно кончена в той части, с коей и сам я с 12 июня нахожусь на здешнем берегу; и отсюда имею счастье, всемилостивейшая государыня, повергнуть к священнейшим стопам вашего императорского величества всеподданнейшее уведомление о победах, вновь одержанных над неприятелем оружием, мне вверенным, на него уже действующим в Болгарии.

Я донес предыдущею, что верховный визирь против наших корпусов, вступающих в глубину земли сего берега под командою генерал-поручиков Каменского и Суворова, из Шумлы обратил свои силы, потому реченные генерал-поручики, ища встретить и атаковать оные, соединили оба корпуса и в 9-й день июня дошли до местечка Козлуджи, вступая перед оным и тут в жестокий бой с неприятелем, который сильно ополчался, имея, по показанию пленных, до пятнадцати тысяч конницы под предводительством Абдул Резака, рейс-эфенди Оттоманской Порты, бывшего послом на Бухарестском конгрессе, а пехоты до двадцати пяти тысяч под командой янычар-аги и при пяти двухбунчужных пашах, между коими были Абдул, Черкес и Дарь. Турки превосходным числом своего войска сначала было замешали часть нашей кавалерии по неудобности тамошнего места, яко лесного и в дефилеях, действовать оной, сохраняя свои строи, и по случаю взятой им поверхности над передовыми легкими войсками; но удар от пехоты и артиллерии нашей, учиненный наступательно, решил победу так, что неприятельский сильный сей корпус был разбит совершеннейшим образом, и бегу отдавшиеся турки гонимы были поражающими на несколько верст по дороге к Шумле и Провадам…

…Не имея еще уведомлений, как свои дальнейшие обороты учредят Каменский и Суворов от Козлуджи, послал я отсюда отряд войск, чтобы открыть с теми корпусами сообщение и дать виды движения больших наших сил по Шумлинской и Рущукской дорогам, а за сим уже по положению оных и неприятельскому и я мое движение с частью, при которой нахожусь, располагать буду.

Вашего императорского величества всеподданнейший раб

граф Петр Румянцев

28 июня 1774 г.

Я видел из последнего вашего письма, что ваше сиятельство считаете меня в Журже, и для сего в ту сторону отправляете двух полномочных ваших, а остров, что между Журжею и Рущуком, местом конгресса полагаете. Не мое свойство ниже сходствует с почтением моим к вашей особе обмануть вас в чем-либо, и потому изъясняюсь чистосердечно. Я не в Журже, а Рущук обложен и стеснен нашими войсками, и ради того ваше сиятельство пришлите своих полномочных чрез господина генерала Каменского, который ко мне их препроводит.