Чтение онлайн

30 декабря 1788 г., Яссы

С некоторого времени турки стали гнездиться против моего левого крыла и, что мне казалось по многим причинам, иметь разные виды. Желая их узнать и от себя отогнать, я приказал генералу Каменскому на них напасть. Он обжидать был должен лучшей погоды, но, наконец, выйдя из терпения своего ждучи, сделал то с довольною удачей. Жаль только, что сия дурная погода, от которой все естество страдать должно, мешает нам не только продолжать или умножать наши успехи, но отнимает у нас все способы к сообщению и доставлению необходимо надобных и жизненных средств. Особливо в самый праздник Рождества казались все стихии быть в движении, и я не помню ничего подобного, и ежели бы я прежде Молдавии не знал, я бы ее счел за землю, на беды и несчастия сотворенную. Я желаю от всего моего сердца, чтобы мы предуспели все свои распоряжения выполнить и войска ввести в квартиры до сих вьюг, или чтобы их вовсе не было, а и были бы, то род вихря, который мы уже перенесли; и всех благополучий на свете.

Вам всегда искренно желающий и сердцем вас любящий и почитающий граф

Румянцев-Задунайский

28 февраля 1789 г., Яссы

…Неприятель продолжает все усиливать свои войска в нижней части Дуная и делать разные покушения по обоим сторонам Прута и от Бендер, и одна оттуда высланная партия напала 19-го сего месяца на наш в селе Мирени из 25 казаков состоящей обвещательный пост, при чем два казака убиты, а одиннадцать пленными взяты были; но донским полковником Серебряковым, которой по первому известию за ней погнался, была она на реке Быке опрокинута, и многие на месте положены, и предводитель сам с другими пятью пленными сделаны…

Каспар Карсен. Дунай.

1850-е гг.

8 марта 1789 г., Санкт-Петербург

Союз оборонительный между нами и императором Римским, в 1781 году восстановленный, сколь скоро известен стал берлинскому двору, возбудил в нем подозрение; и хотя со стороны нашей употреблены были все средства к отъятию оного уверениями, что обязательства наши суть в существе их невинные, что в них ручательство наше на целость германской конституции предохранено и что мы ни на что вредное королю Прусскому не поддадимся, покуда он дружбу и доброе согласие с нами сохранять станет, но, по взаимному соперничеству берлинского двора с венским, целые полвека продолжавшемуся, не могли сии уверения вовсе успокоить первый. Правда, что невзирая на то, когда настояли у нас споры с Портой, присоединением Тавриды к империи нашей кончившиеся, когда венский двор в силу помянутого союза готовил знатные вооружения и когда Франция для недопущения нас удержать за собою татарские земли употребила разные средства и самые угрозы венскому двору, подавая повод берлинскому принять с ней участие в недоброхотных ее против нас поступках, покойный король Прусский [118] не токмо остался спокойным зрителем сего события, но и когда вслед за тем дело шло о промене Баварии в пользу императора на Нидерланды, искал он сие отвратить найвяще самыми дружественными с нами изъяснениями, соблюдая умеренность и надлежащее к нам уважение по кончину свою. По вступлении на престол племянника его, потсдамский кабинет, управляемый министром беспокойным и заносчивым, весьма переменил свое поведение. Вам известно, что, не имея от нас ни малейшей причины к вражде, употребил он через посланника его Дица в Константинополе сильные способы возбудить турок к объявлению нам войны самой неправедной. Собственное ваше проницание объемлет, без всякого сомнения, какие для себя виды имел он из такового возжения войны между нами и врагом всего христианства. Мы однако же продолжали сохранять дружество с королем Прусским и, конечно, далеки были и тут, чтобы искать и заводить новые во вред его беспокойства; но он не удовольствовался сими потаенными против нас подвигами, а приняв в досаду, что мы по существованию между нами и Портой войны, в которой император принял деятельное участие, не могли на настоящее время приступить к возобновлению союза, с дядей его бывшего, ниже принять тотчас от него предложенное в примирение нас с турками после свежего и тяжкого оскорбления, нам от сих варваров причиненного, начал и явно вопреки нашим интересам действовать, как то известны его поступки в Польше, в Дании и Швеции, нимало не сходные тем дружеским изъяснениям, кои не один раз от него повторены были в самое то время, когда уже дела вовсе оным противные располагаемы были.

Звезда и знак ордена Св. Андрея Первозванного с бриллиантами

Хотя мы в сугубой войне нашей и прилагаем всемерное попечение отвратить воспаление нового огня и хотя не упускаем истощевать [затрачивать] средстваумеренности, но оные не могут иначе быть, как соразмерно достоинству нашему, и потому мы обязаны заранее помышлять о способах к предохранению всего, что с честью, безопасностью и пользой империи, от Бога нам вверенной, сопряжено. Уважения сии заставляют нас планы военных действий наших против неприятелей наших открытых располагать таким образом, чтобы мы могли найтись в мерах и против помянутого государя, если бы он, не удовольствовавшись посредственными неприязненностями, принудил нас до непосредственной обороны.

Мы, во-первых, тут приемлем в уважение, что против такого неприятеля предводительство оружия нашего всего лучше и для государства надежнее вверить полководцу, которого первые отличные подвиги, знаменитыми успехами увенчанные, были против сего неприятеля, в ожидании, покуда дела решатся или мирно, о чем мы не престаем молить Всевышнего, или же дойдут до иной развязки. Вы просвещенным советом вашим и трудами общими с прочими от нас доверенными будете наилучше способствовать надлежащим приготовлениям и распоряжениям; почему и соизволяем, чтобы вы ко двору нашему прибыли, оставив войска, Украинскую армию составляющие, под главным начальством нашего генерал-фельдмаршала князя Потемкина-Таврического, тем более что, как выше сказано, соображая план войны нашей против Порты с нужными и в другую сторону осторожностями, да и уважая на те препятствия, коими легкомысленные поляки, обольщенные прусским двором, затрудняют самые необходимые надобности для армии нашей, мы долженствуем сократить действия наши на пунктах к границам нашим, под начальством означенного генерал-фельдмаршала состоящим, ближайших и подручных, дабы обеспечить пропитание и снабжение войск наших изнутри пределов российских.

При сем случае воспоминая ваши усердия к нам и Отечеству, подъятые в течение многих лет труды и знатные заслуги, славу неувядаемую вам приобретшие, не можем оставить без подания вам удостоверения, что мы всегда были и пребудем к оным признательны и что монаршая наша милость и отличное к вам благоволение навсегда с вами останутся.

На проезд ваш всемилостивейше жалуем вам из суммы на чрезвычайные расходы по армии, определенной в пятнадцать тысяч рублей. Столовые же деньги, кои вы как прежде, так и по командованию Украинскою армией получали, имеете и впредь получать.

Пребываем в прочем вам императорскою нашею милостью всегда благосклонны.

Екатерина

29 марта 1789 г., Яссы

Всемилостивейшая государыня!

Я узнаю всю великость милости вашего императорского величества в об разе, каким я от команды отозван, и моя пятидесятилетняя служба, от всех вредных заключений публики, коя часто по одним догадкам славу наидостойнейших мужей помрачает, охранена; и мое счастье было бы совершенно, ежели бы я в состоянии был в новом назначении вашему императорскому величеству служить. Но при всем горячем желании, будучи теперь удручен тяжкими болезнями, я себя вижу принужденным вашего императорского величества о всемилостивейшем увольнении от всех дел, до совершенного восстановления моего вовсе разрушенного здоровья, и отпуска к баням [119] всенижайше просить. Вашего императорского величества свету известное и вам единственно и едино свойственное великодушие, в коем я всякий раз всю мою надежду полагаю, подает мне наилучшее упование, так в одержании мною всеподданнейше просимой милости, как и в продолжение вашего всевысочайшего покровительства, в коем одном все мое благополучие состоит. И с сими чувствами и с всеглубочайшим благоговением, что я имею счастье к вашим ногам пасть и быть вашего императорского величества верный и бесконечной благодарностью вам обязанный подданный.

Граф Петр Румянцев-Задунайский

2 апреля 1789 г., Яссы

Светлейший князь!

Милостивый государь!

По силе ее императорского величества всевысочайшего и от августа прошедшего зачисленного повеления, должны войска Украинской армии в непосредственную команду вашей светлости оставлены быть, следовательно, и их дальнейшей службы назначения от вас ожидать. Но как они по прежним видам, как на Валахию, так и на обложение Бендер их станы брали и на уничтожение неприятельских покушений некоторые движения уже сделали, а и остальные к тому готовыми были, то я за нужное судил господину генерал-аншефу и кавалеру Каменскому, которому до дальнейшего определения вашей светлости и команда над всеми войсками поручена, – между Кишиневым и Лапушней, а господину генерал-поручику князю Волконскому – между Лапушней и Рябой Могилой, над Калмацуем, – их станы взять; и сему последнему в удобнейшем месте через Прут мосты положить, дабы, посредством тех, в потребном случае и с господином генерал-поручиком фон Дерфельденом, которой недалеко Фальчи стоит, беспрепятственное и надежное сообщение иметь.

Я сообщаю здесь вашей светлости с сего моего ордера копию [120] , и имею честь уведомить, что провианта в Польше по новый урожай запасено и что для подвижного магазина в пособие купли тысяча каруц [телег] и четыре тысячи волов с Молдавии к 15-го сего месяца в Яссы и Сороку поставить, а в Германештах, на Пруте, сто лодок тоже заготовить велено. И что сия бывшая армия при всех возможных трудностях и недостатках касательно военной части вообще находится в довольно хорошем состоянии; и я должен, при сем случае, так генералам, как и всем войскам, отдать справедливую похвалу, что каждый в своем качестве их верность и ревность всякий раз с отличностью доказывали. Касательно неприятеля, то оный многими тысячами скопляется в нижней части Прута и Серета, от Галаца и Фокшан, и по последним известиям и единогласным сказкам пленных, – войска их начинают приходить над Дунай и в Измаил и визирь ожидается с санджак-шерифом в Исакчу.

С чувствами наивысшего уважения и почтения, что я имею честь быть, вашей светлости всепокорный и всепослушный слуга граф

Румянцев-Задунайский

22 апреля 1789 г., Яссы

Государыня всемилостивейшая!

Неприятель, которой нас в другую сторону все отвлекать или наши движения приостанавливать старался, подал тем случай к новой славе вашего императорского величества оружия. Генерал-поручик фон Дерфельден с весьма малым уроном с нашей стороны и Галацем, и всем лагерем неприятельским, и всей артиллерией овладел, и Ибрагим-пашу, который его защищал, по некотором сопротивлении, со всеми его войсками пленными сделал. Сие столь удачливое происшествие при открытии кампаний должно бы иметь наилучшие следствия, ежели бы его план был известен и войска союзные и от другой армии уже были в движении; но в сей неизвестности и теперешнем положении Украинской армии, и особливо по затруднениям, что оказывают и теперь союзные в занятии Фокшан без нашего содействия, удержание сего места, а тем более переход через Серет, требуют с нашей стороны большего внимания и кажутся быть сопряжены со многими трудностями.