Чтение онлайн

Сражение на реке Кагул было еще блистательней. Оно походит более на баснословное, нежели на действительно историческое, ибо семнадцать тысяч россиян разбили наголову полтораста тысяч турок, отразив сто тысяч татар, угрожавших с тыла. План великого визиря Галиль-Бея состоял в том, чтобы, поставив Румянцева среди двух огней, уничтожить его малую армию, потом подойти ко Львову, соединиться с конфедератами и перенести театр войны правым крылом в Россию, а левым – в Польшу. 20 июля турки встали лагерем на левой стороне устья Кагула, верстах в семи от нашего, а татары начали окружать тыл, отрезать подвоз продовольствия. Россияне находились в затруднительном положении, но не унывали, ибо с ними был Румянцев. Он разделил малую армию свою на пять четырехугольников, расположенных в некотором отдалении один от другого, и крестообразным их огнем не только удержал турецкую конницу, но и защитил свою собственную от нападения неверных, поставив оную в пустых промежутках каре, позади пушек. Таким образом, конница наша, будучи прикрываемой огнем артиллерии и пехоты, могла свободно действовать в преследовании неприятеля.

Победа П. А. Румянцева над турками при Кагуле в августе 1770 года.

Гравюра. 1770-е гг.

Построив войско в боевой порядок, Румянцев двинул оное на рассвете 21 июля к дороге, получившей название по имени римского императора Траяна: не ожидал, а сам предупредил в своих действиях врага многочисленного. Изумленные мужеством россиян и громом их орудий, иноверцы, однако, не оробели, полагая, что истребят врагов за счет превосходства в силах. Они встретили полки наши с ожесточением, стараясь зайти им в тыл. Но Румянцев сквозь дым и огонь наблюдал все шаги мусульман и быстрым поворотом своих войск угрожал отрезать турецкую конницу от лагеря. Она с криками и с чрезвычайной скоростью понеслась к оному, уже не пытаясь нападать на каре Племянникова. С пятого часа утра до восьмого россияне в непрерывном огне пролагали себе дорогу к стану турецкому, между тем как Гудович и Потемкин, занявшие ночью с вверенными им отрядами выгодные позиции на высотах, прикрывали от хана крымского обозы и препятствовали ему атаковать армию нашу с тыла. Все пушечные выстрелы со стороны неприятеля обращены были на каре, где находился Румянцев, и на каре Племянникова по левую сторону. Визирь за одну ночь сделал укрепление с тройными рвами, заполненными янычарами. Румянцев постоянно был под тучей ядер, которые часто попадали в лошадей сопровождавших его чиновников. Уже турецкие батареи начинали умолкать, уже каре Племянникова намеревалось овладеть укреплением, как вдруг десять тысяч янычар, выскочив из лощины, ударили с саблями, кинжалами и с криком по правой стороне каре, ворвались в середину, смяли полки Муромский, 4-й гренадерский и Бутырский, заставили их бежать к каре Олица.

Увидев смятение в рядах своих, неустрашимый Румянцев сказал принцу Брауншвейгскому, находившемуся при нем: «Теперь дело дошло до нас». Он полетел к бегущим, смешавшимся под саблями турецкими, и крикнул: «Стой, ребята!» Голос героя в один миг отозвался в ушах и сердцах воинов; россияне остановились, выстроились. Первый гренадерский полк под предводительством бригадира Озерова отразил янычар. Каре Племянникова сдвинуло ряды и, возгласив «Да здравствует Екатерина!», устремилось вперед. Через тройные рвы россияне влетели в укрепления. Визирь, устрашенный поражением янычар, составлявших первую его линию, обратился в бегство. Спасаясь от русских штыков, турки гибли толпами в волнах Дуная. Наши воины приветствовали мужественного предводителя своего с победой, восклицали: «Ты прямой солдат!» Весь турецкий лагерь, сто сорок орудий, шестьдесят знамен, множество военных снарядов и две тысячи пленных достались победителям. Около сорока тысяч янычар погибли во время битвы и преследования. Урон наш ранеными и убитыми не превышал тысячи человек.

Императрица возвела Румянцева (2 августа) в достоинство генерал-фельдмаршала. Вслед за Кагульской битвой Репнин овладел Измаилом и Килией, Глебов – Браиловым. Бухарест и крепость Салча увеличили завоевания россиян; заняв левый берег Дуная, Румянцев обеспечил зимние квартиры свои в Молдавии и Валахии.

В 1771 г. гром орудий наших раздался за Дунаем: оба берега этой величественной реки, от крепости Журжа до Черного моря, были очищены россиянами. Начавшиеся переговоры о мире между воюющими державами (1772) не увенчались желаемым успехом. Вейсман, Потемкин и Суворов сразились в разных местах с турками (1773) с новой славой для нашего оружия. Фельдмаршал осадил Силистру (Силистрию), неоднократно разбивал малыми силами многочисленного неприятеля, рассеял стан его, расположенный на высотах, окопанный рвом и защищаемый пушками, но не смог овладеть крепостью, имея под ружьем только тринадцать тысяч человек, утомленных от трудов и непрерывных битв.

Неизвестный художник. Портрет генерал-фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского.

Конец XVIII в.

В 1774 г. вступил на престол султан Абдул-Гамид, по кончине брата своего, Мустафы; государь малодушный, предававшийся неге, только именовавшийся повелителем турок, ибо вся власть была в руках сестры его и верховного визиря Махмет-Мусун-заде. Театр войны переместился в Болгарию. Расположив лагерь свой в горах, визирь, избегавший генерального сражения, вывел против пятидесяти тысяч россиян двухсоттысячное войско. Когда часть его армии выступила из укреплений, Румянцев с несколькими отрядами обошел турецкий стан, ворвался во фланг, овладел многими орудиями, всем обозом. В это время Каменский, по распоряжению главнокомандующего, отрезал визирю всякое сообщение с Адрианополем, запер его в собственном лагере. Страх обуял турок: они вышли из повиновения и рассеялись во множестве. Визирь заговорил о мире и согласился на все условия, предписанные ему победителем.

Кючук-Кайнарджийский договор от 10 июля давал крымским татарам независимость; России – Азов с его областью, Керчь и Еникале в Крыму, Кинбурн в устье Днепра и степь между этой рекой и Бугом, свободное плавание по Черному морю и через Дарданеллы до самого Константинополя, четыре миллиона пятьсот тысяч рублей за военные издержки.

Велики были заслуги Румянцева перед Отечеством, но и награды, полученные им от справедливой монархини, соответствовали оным. Екатерина, в день торжества 10 июля, по случаю заключения мира 1775 г., пожаловала графу Петру Александровичу: 1) именование Задунайского, для прославления его опасного перехода через Дунай; 2) грамоту с прописанием побед его; 3) за разумное полководство – алмазами украшенный фельдмаршальский жезл; 4) за храбрые предприятия – шпагу, алмазами обложенную; 5) за победы – лавровый венок; 6) за заключение мира – масличную ветвь [142] ; 7) в знак монаршего благоволения – крест и звезду ордена Св. апостола Андрея Первозванного, осыпанные алмазами; 8) в честь полководца и для поощрения примером его потомства – медаль с его изображением; 9) для увеселения его – деревню в пять тысяч душ в Белоруссии; 10) на построение дома – сто тысяч рублей из Кабинета; 11) для стола – серебряный сервиз; 12) на убранство дома – картины.

Мало того, Екатерина умела и наградам своим придавать оттенки для возвышения заслуг и самой благодарности. В списке удостоенных 10 июля монаршего благоволения первое место занимал по старшинству князь Александр Михайлович Голицын, второе – Румянцев, но государыня хотела отличить последнего перед первым и собственной рукой добавила к его титулу слово господин, между тем как Голицын именован был просто генерал-фельдмаршалом! Она желала, чтобы Задунайский, по примеру римских полководцев, имел въезд в столицу через триумфальные ворота на колеснице. Скромный герой, привыкший к лагерной жизни, отказался от почестей и еще более явил себя великим в глазах соотечественников! Малороссия снова поступила под начальство его, оттуда Румянцев вызван был в С.-Петербург (1776) для сопровождения наследника престола в Берлин по случаю намечавшегося бракосочетания его с племянницей короля Прусского, принцессой Виртембергской [143] .

«Приветствую победителя оттоманов, – сказал Фридрих Великий Румянцеву, когда фельдмаршал склонил перед ним победоносное чело свое. – Я нахожу великое сходство между вами и генералом моим, Винтерфельдом». – «Государь! – отвечал Румянцев. – Для меня весьма лестно было бы хоть немного походить на генерала, столь славно служившего Фридриху». – «Нет, – возразил король, – вы не этим должны гордиться, а победами вашими, которые передадут имя Румянцева позднейшему потомству». Уважая достоинства российского полководца, король приказал военному штабу своему явиться к Румянцеву с почтением, с поздравлениями; наградил его орденом Черного орла; собрав весь гарнизон в Потсдаме, назвал примерным Кагульское сражение, которым сам предводительствовал [144] .

Орден Черного орла

В Берлинской академии наук славный Формей произнес речь, в коей, восхваляя добродетели наследника престола российского, коснулся и Румянцева: «Да будет великая и процветающая империя, предназначенная вашему высочеству, – сказал он, – всегда опираться на столбы столь же прочные, каковые и ныне поддерживают ее. Да первенствуют всегда в советах ваших министры, в армиях – полководцы, одинаково любимые Минервой и Марсом. Да будет герой этот (здесь я невольным образом предаюсь восторгу, ощущаемому мною при виде великого Румянцева) еще долгое время ангелом-хранителем России! Распространив ужас своего победоносного оружия за Дунаем, он ныне украшает берега Шпрее доблестями не менее славными, вызывающими удивление. Но чтобы достойно возвеличить мужа, который с храбростью Ахиллеса соединяет добродетели Энея, надобно вызвать тени Гомера и Вергилия: голос мой для сего недостаточен». Здесь должно добавить, что в том собрании Румянцев сидел подле короля, тогда как два принца Брауншвейгские и три Виртембергские стояли [145] .

Бенжамен Патерсен. Марсово поле и Румянцевский обелиск.

1806 г.

Возвратясь в отечество, граф Петр Александрович вступил по-прежнему в управление Малороссией. В то время Потемкин, бывший в Турецкую вой-ну под начальством его, был первым лицом в государстве, могуществом своим превосходя всех своих предшественников. Благоволение императрицы к кагульскому победителю не изменилось: она соорудила в его честь обелиск в Царском Селе, наградила Румянцева орденом Св. Владимира 1-й степени в день учреждения оного (1782), пожаловала его в подполковники Конной гвардии (1784), наименовала главнокомандующим Украинской армией, выставленной против турок в 1787 г. Но вместе с тем Задунайский был уже второстепенным предводителем: Потемкин стал главным.