Чтение онлайн

До преобразования, в новейшее время, турецкой военной системы, каждый из мусульман был воином. Самая религия обязывала их к беспрестанной войне с последователями других учений; к тому же, по роду жизни своей, турки были весьма способны к перенесению военных трудов и лишений. Пользуясь благоприятными обстоятельствами, султаны весьма часто выставляли армии в несколько сот тысяч человек. Турецкие ополчения воодушевлены были верованием в предопределение (фатализмом) и надеждою блаженства в будущей жизни в случае гибели на поле брани: эти убеждения внушали в них отчаянную храбрость. Их повелители умели пользоваться способностями к военному делу своих подданных, вели беспрестанную вой-ну с соседями и действовали весьма искусно в политическом отношении, избегая одновременной войны с несколькими государствами, а стараясь побеждать их порознь.

Модест Иванович Богданович

(1805–1882)

Модест Иванович Богданович родился в Украине, в Сумах. Получил воспитание в Дворянском полку. В 1831 г. участвовал в Польской кампании, был сильно контужен в сражении и некоторое время находился в плену у поляков. В 1833–1835 гг. прошел курс в Военной академии Генштаба, был оставлен при академии для приготовления в адъюнкт-профессоры военной истории и стратегии. С того времени почти до конца жизни занимал профессорскую кафедру. С 1863 г., получив звание генерал-лейтенанта, поступил в распоряжение военного министра, был официальным военным историографом. Автор нескольких книг по военной истории: «История Отечественной войны 1812 года», «Русская армия в век императрицы Екатерины», «Восточная война 1853–1856 годов» и др.

Таким образом, Оттоманская Порта, после победы, одержанной генералом Монтекукколи над турками при Сенготтхарде, заключив в сентябре 1664 года перемирие с Австрией на 20 лет, воспользовалась им для отнятия у венецианцев Кандии в 1669 году; а потом вела последовательно войны с Польшей и Россией.

Турецкие войска, до преобразования их, не имели ни правильного строя, ни тактического образования. Пехота их сражалась в виде беспорядочной толпы и потому была мало способна к натиску, требующему преимущественно единства и порядка, но могла наносить большой вред меткой стрельбой; кавалерия, действовавшая врассыпную, имела большое преимущество над европейскими всадниками в одиночном бою, благодаря отличному оружию и превосходным лошадям. Артиллерия не отличалась подвижностью, но действовала довольно метко. Еще во второй половине ХIV столетия были сформированы султаном Мурадом I из пленных христианских юношей отборные отряды пехоты (янычары) и конницы (спаги). Эти воины, воспитанные в правилах мусульманской религии и приученные с малолетства к суровой жизни и строгой подчиненности, в течение трех веков были ужасны неприятелям Порты.

Турецкие ополчения, действовавшие наступательно с необыкновенной стремительностью, были малоспособны к оборонительным действиям в открытом поле, требующим стойкости и хладнокровия. Поэтому турки обыкновенно располагались в укрепленных лагерях, откуда для нападения на неприятеля высылали значительные отряды, состоявшие преимущественно из кавалерии, либо выходили в совокупности. Эти полчища, пользуясь своей многочисленностью и быстротой, окружали неприятельскую армию и нападали на нее одновременно со всех сторон. Если удавалось им расстроить ее, то ловкая турецкая кавалерия, настойчиво преследуя опрокинутого противника, довершала его поражение.

Основываясь на выгодах подобного образа действий турок, Монтекукколи ставит их в пример, как в политическом, так и в военном отношении. Быть может, победитель при Сенготтхарде преувеличивал с намерением достоинство военной системы турок, желая возвысить таким образом собственную свою славу; тем не менее беспристрастное исследование качеств, отличавших турецкие войска, убеждает в том, что они составляли превосходное орудие в руках искусных вождей, умевших ими пользоваться. Но главную причину успехов, одержанных турками, должно искать в ошибках их неприятелей.

Пользуясь ослаблением духа византийских греков и неустройством, господствовавшим во всех частях управления Восточной империи, мусульмане положили конец ее существованию и стали вести беспрестанные войны против всех своих европейских соседей, которые, вместо того, чтобы вооружиться дружно против общего врага, угрожавшего их политической самостоятельности, допускали поражать себя порознь.

Раймунд (Раймондо) Монтекукколи

(1608–1680)

После этого стратегическое преимущество в Австро-турецкой войне 1663–1664 гг. перешло к австрийцам, и ожидалось, что они перейдут в наступление и отбросят турок из Европы. Однако в силу ряда причин император Священной Римской империи Леопольд I предпочел через десять дней после битвы при Сенготтхарде заключить с турками Вашварский мир, который фактически закрепил завоевания Османской империи в Европе.

Образ ведения войны европейских народов был столь же ошибочен, сколь и их государственная политика. Полководцы Западной Европы, стремясь обезопасить себя со всех сторон от стремительных атак турецкой конницы, строили всю свою пехоту в одном огромном каре, в средине которого помещали кавалерию и обозы, усиливали углы и фасы этого каре артиллерией; а для большего затруднения неприятелю доступа к каре ограждали его рогатками, которые в значительном количестве возились вслед за войсками. Само собой разумеется, что при подобном боевом расположении все действия армии ограничивались пассивной обороной, а результаты победы – отражением турецких полчищ; если же перевес склонялся на сторону турок и они врывались в каре, то войска, его составлявшие, не успевали восстановить порядка в расстроенных рядах своих и подвергались гибели.

Пока султаны, во главе своих полчищ, указывали им путь к победе, пока состав и дух янычар оставались неизменными, турки, как грозный меч над головою Дамокла, тяготели над Европой. Но все изменилось, когда повелители мусульман, уклоняясь от трудов и забот, сопряженных с военными подвигами и с государственным управлением, заключились в стенах гаремов своих и вверили визирям начальство над армиями; несмотря на мужество и способности некоторых из числа этих высших сановников Порты, воинский дух стал погасать в народе и прежняя уверенность в непобедимости мусульман уступила место убеждению в том, что они – рано или поздно – принуждены будут, оружием соседственной державы, возвратиться в Азию [148] .

Вместе с упадком духа развивалось более и более неустройство внутреннего управления. Паши мало-помалу из правителей областей сделались самостоятельными владетелями, нередко ополчавшимися против своего повелителя. Корпус янычар сознал свою силу и заставил султанов помышлять об ослаблении духа и значения этого войска, напоминавшего собой преторианскую стражу. Для достижения сей цели разрешено было принимать в число янычар не только христианских детей, получивших военное воспитание, но и всех вообще турецких подданных. Каждый турок мог записаться в янычары и приобрести права и преимущества, присвоенные этому сословию. Множество купцов и ремесленников поступило в янычары: торговля и промыслы сделались главным занятием сословия, занимавшегося дотоле исключительно военным делом. Прежний воинский дух исчез невозвратно; его заменили буйство и алчность к корысти. То, что в нашей истории представляют нам стрельцы, то самое находим в янычарах.

До обложения турками Вены в 1683 году никто не знал достоверно, до какой степени простирался упадок могущества Оттоманской Порты. Но когда вскоре после того турки не только принуждены были очистить Венгрию, но еще потеряли большую часть Сербии и Малую Валахию, когда Собеский, маркграф Баденский Людовик Вильгельм I и принц Евгений Савойский поражали мусульман при каждой встрече, тогда опасения Европы рассеялись. Но и в последующие времена турки, несмотря на собственное невежество, нередко пользовались ошибками противников своих и побеждали их.