Чтение онлайн

Привели заспанного слугу.

— Я весь день скакал, коня загнал, — ворчал он спросонья. — Я — слуга, я ничего не знаю. Подай да прибери.

— Удобно быть слугой, — усмехнулся Меслим. — Подал да принес, и — «Я ничего не знаю».

— А я и вправду ничего…

— Хватит, — с досадой сказал хан Иляс. — Хватит трястись как осиновый лист.

— Смотри сюда, — Мономах кое-как набросал на листе бумаги дом, окруженный оградой. — Вот усадьба князя Василия Стародубского. Покажи, как ты выбирался из нее вместе с девочкой.

— И с конем, — поправил слуга. — Сперва я девчонку связал, дралась очень, уходить не хотела. Связал, значит, на холку ее положил и вывел коня через калитку.

— И не кричала? — прищурился Меслим.

— Орала, да еще как! Так ведь бой уже начался, орали все, кто мог.

— Калитку закрыл?

— Зачем? Ее снаружи никак не разглядеть. Те же доски, что и в ограде.

— Погоди, — сказал Мономах. — Перед замком — ровное место? Равнина или…

— Тут, напротив дома, холм каменный, кони не пройдут, и половцы его обошли, — пояснил слуга, потыкав пальцем в рисунок.

— Благодарю, — сказал Мономах. — Вот теперь отсыпайся. Павка, проводи его.

Павка увел слугу. Как только они ушли, князь жестом пригласил всех к рисунку.

— Железян, ты проведешь свою дружину на этот холм и спрячешь до поры в камнях.

— До какой там такой еще поры? — ворчливо спросил воевода.

— Пока я через калитку в дом Стародубского князя не пройду.

— Пока десяток стрел в спину не получишь, — хмуро заметил Меслим.

— Это верно, — нахмурился воевода.

— Сынок, — сказал Мономах хану Илясу. — Ударь полутора сотнями половцев из-за холма. Они за тобой бросятся, а ты сразу уходи — все глазеть на это будут, а я в тот миг через калитку и проскочу.

— Понял. Сделаю.

— Железян, отвлеки от хана Иляса половцев. Пусть твои стрелки из-за камней постреляют.

— Добро.

— Все помнят свои задачи? Первым атакует хан Иляс. Ну, с Богом!

Князь Мономах был очень сильным физически, хорошо бегал, но так, как бежал тогда к калитке, он не бегал никогда. Иляс еще вел бой, Железян помогал ему своими лучниками. И Мономах успел разыскать калитку и юркнуть в нее. Половцы так ничего и не заметили.

Стародубскому князю Василию Мономах торопливо объяснил, что дочку его Васю он передал своей супруге — королеве Гите, что с ним его боевой лук и добрый запас стрел и что он, Мономах, сам найдет место, откуда сподручней стрелять, а князь Василий пусть отбивается, как отбивался доселе. Князь Василий все понял с полуслова, занял свое место в обороне, а Мономах разыскал щель на чердаке, из которой был хороший обзор, осторожно приладился, крикнул:

— Меня не отвлекать!..

О том, что сражение идет не так, как им бы хотелось, половцы сообразили только тогда, когда под их сотниками стали вдруг падать лошади — одна за другой. И не сразу могли они понять, откуда расстреливают их лошадей. А когда сообразили, хан Иляс повел в атаку свою орду, и тут же воевода Железян двинул вперед Отдельную дружину.

Разгром половцев был полным. Лишь немногим алтайцам удалось удрать с поля боя. Большинство было ранено или попало в плен.

— С победой тебя, князь Василий! — Мономах от души обнял Стародубского князя. — Приглашаю тебя к себе — отдохнуть и потолковать о битве. А на обратном пути девочку свою заберешь.

— Прими мою благодарность, князь Мономах, — сказал растроганный Стародубский князь. — Матери-то у Васи нет, померла она в родах. Служить тебе буду до конца дней своих.

— Вот и славно. Поехали.

И — поехали.

В усадьбе Мономаха князей встретили как победителей. Слуги и челядины низко им кланялись, а воины прижимали правую руку к своим мечам и резко склоняли головы на грудь.

— А где же моя Василиса? — настороженно спросил князь Василий.

— Эй, кто там? — крикнул Мономах. — Пригласите ее величество вместе с девочкой.

И вот вошли. Но не двое, а трое. Королева — впереди, а дети, взявшись за руки, следовали за нею. Вася шла потупив глаза, а Мстислав, наоборот, подняв голову и глядя петушком.

Князь Стародубский низко склонился перед ее величеством и прижал к губам подол ее платья.

— Примите меня и дочь под свое высокое покровительство.

Королева отступила, пропустив вперед детей. Девочка подошла к отцу и склонила голову. А Мстислав стал перед Мономахом на колено:

— Батюшка, благослови нашу любовь.

И тотчас же Василиса уткнулась лбом в пол и перед своим отцом:

— Батюшка, благослови мою любовь. Первую и единственную.

Князь Стародубский растерянно посмотрел на Мономаха.

— Что ж, дети полюбили друг друга, — улыбнулся Мономах. — И я благословляю их любовь.

— Готовь вено, мой сын, — торжественно сказала королева. — А Васенька сплетет тебе добрый венок из ромашек. После этого назначим день свадьбы.

— Благодарю, матушка моя, — Мстислав преклонил колено и перед матерью.

На предзорье следующего дня старший сын разбудил князя Мономаха.

— Прости, отец.

— Рановато ты… — сказал князь Владимир, потягиваясь. И тут разглядел, что сын в полном боевом наряде — в кольчуге, при мече и кинжале.

— Куда это ты собрался?

— С меня вено положено.

— Ну, действуй. — Мономах крепко пожал сыну руку. — С Богом!

И Мстислав тотчас вышел.

Возвратился он ровно через три дня, и все эти длинные три дня только его родители хранили королевское спокойствие.

Вернулся Мстислав не один, а с двумя пленными половцами из алтайских орд и легким шрамом на левой щеке, которым гордился потом всю жизнь.

Васенька встретила его с венком на голове и букетом ромашек в руках.

Это был год полного согласия и спокойствия. Князь Василий Стародубский оказался страстным охотником и часто выезжал с Мономахом на охоту; великий князь Киевский Святополк Изяславич не донимал более Мономаха своими глупыми повелениями, занятый тягучей борьбой с Боярской думой; воинственные алтайцы нигде не объявлялись после разгрома у Стародуба. Меч сменила книга, и по вечерам то Мономах, то князь Василий читали вслух к общему удовольствию домочадцев.

А Меслим на этом фоне всеобщего веселья и беззаботности мрачнел все больше и больше.