Чтение онлайн

И тотчас новый единый воевода князь Мономах собрал общий совет из удельных князей и воевод отдельных дружин.

— Никогда доселе половцы не были столь сильны, как в эту годину. С апреля на Русь не упало ни единой капли дождя, тогда как над Степью Половецкой они шли и шли. От бескормицы и жары мы потеряли всех своих лошадей. Лишь немного их чудом уцелело на всей Руси, и их легко подсчитать. Начнем с великого князя Киевского. Сколько у тебя уцелело, брат мой?

— Двадцать две лошади в личной охране, — встав, доложил великой князь.

— У тебя, начальник тайной разведки?

— Двенадцать, — сказал Свирид.

— Воевода Железян?

— Ни одной.

— У вас, князья Святославичи?

— Все лошади пали.

— Князь Волынский?

— Одна подо мной. И то чудом.

— Оставь ее себе, князь.

Неожиданно встал Тмутараканский князь Борис. Смутился было по молодости, закашлялся, но взял себя в руки.

— В Тмутаракани не было засухи, — сказал он. — Ветер с моря приносил дожди, и у меня есть полторы сотни всадников, князь Мономах.

— Вот и все наши кони, князья, — вздохнул Мономах. — Из этого выходит, что ввязываться в конную рубку нам не следует. Наша конница из ударной силы превратилась в силу подсобную. У нас есть только пехота, но она не выдержит удара половцев в открытом бою. Значит, этот бой нам следует дать только там, где не сможет воевать половецкая конница.

Сразу поднялся шум, говор, отдельные возгласы. Князь Мономах поднял руку, и все примолкли.

— И такое место есть. Но до него не только надо дойти до половецкого набега — надо заставить половцев пройти на это место, где мы их и встретим.

— А как мы их заставим? — спросил кто-то из удельных князей, не встав с места. — Каков твой план?

— Если мне приснится план завтрашнего боя, я немедля извещу тебя об этом, — сказал Мономах с легкой усмешкой.

Все промолчали.

— А я немедля поручу своим разведчикам выяснить, кто именно навел этот сон на моего побратима, — сказал Свирид.

Рассмеялись. И примолкли.

— Половцев приведет к месту сражения личная охрана моего брата великого князя Киевского Святополка Изяславича. Брат знает это место и во имя спасения Руси пожертвует своей личной охраной.

— Будет так, — подтвердил великий князь и вздохнул.

— У нас еще есть кое-какое время, — сказал Мономах. — И за это время лазутчики начальника тайной разведки проведут княжеские и Отдельные дружины к месту, где они соединятся и где состоится решающая битва. Эти дружины я расставлю для боя сам. Готовьте дружины, а я пока поговорю с моим братом.

Великий князь Святополк Изяславич и единый воевода Мономах остались один на один.

— Позволь дать тебе совет, брат мой, — сказал Владимир.

— Говори.

— Городок Клянск на самой дальней окраине Киевского княжества. Там узкие, а порой и тупиковые улицы, множество проходных дворов. Повели своему начальнику личной стражи запутать половцев в этих переулках и проходных дворах. Половцы не любят и не умеют воевать в городах. Пусть начальник стражи помотает их, собьет со следа, оторвется и прямиком помчится ко мне. Пока половцы будут разбираться, куда он подевался, я повелю ему приготовить к поджогу мост через Клянку и, не поджигая его, скакать прямо к тебе, великий князь.

Святополк с облегчением улыбнулся:

— Прими мою благодарность, брат. — И протянул Мономаху руку.

Крепкое рукопожатие сказало обоим больше слов.

Все вооруженные силы, которыми располагал Мономах, в тусклом предзорье уже двигались к городку Клянску. Вел их личный гонец великого князя Киевского, за которым пешком поспевали сводные дружины удельных князей, отдельные дружины воевод, волы тащили обозы с запасами стрел, оружия, воды, продовольствия. Замыкали шествие санитары Меслима. В его отряде тоже был свой обоз, возы которого были заботливо укрыты рогожами от любопытных глаз.

Шагать по высушенной в прах, убитой солнцем земле было тяжко до боли в сердце. За четыре месяца небывалого зноя земля под пылью превратилась в камень.

Единый воевода князь Мономах в полном боевом наряде тоже шел пешком, тоже изнывал от накопленного степью жара, тоже обливался потом, но шагал широко и бодро. И, глядя на вождя, все старались шагать бодро и широко. А кто не выдерживал и падал, того санитары Меслима тотчас оттаскивали с дороги, давали глоток воды, и он либо возвращался в строй с новыми силами, либо его укладывали на воз.

Наконец перевалив небольшую возвышенность, дружины увидели реку, и люди, забыв про усталость, побежали к воде.

— Стоять!.. — во всю мощь своих легких крикнул Мономах. — К речке — по очереди. Воеводам — следить. Пить воду запрещаю, пока не прополощете горло. За порядок отвечает воевода обоза Меслим. Кто не прополощет горло, того лишать воды вообще — беспощадно оттаскивать от воды. Ясно?!

Жаждущих оттеснили. Места у речки заняли воеводы, следящие за очередностью.

— Не более трех глотков, — предупредил Мономах. — Как загнанных коней поят, знаете, поди.

Поглядев, как начали исполнять его приказание, он пошел встречать новые подходившие дружины. Встретив, молча повел их к жалкой, деревянной крепостце заштатного и всеми забытого городка Клянска.

— Вот где нам предстоит помереть за Святую Русь. Да, помереть, но разгромить объединенное половецкое войско под знаменем хана Китана.

Воины молчали.

— Я вел вас дорогой, по которой пойдет половецкая орда Китана. И половцы увидят то, что видели вы. А что видели вы, шагая по окаменелой от жары земле?

Молчали воеводы, молчали удельные князья. Кто-то тяжко вздохнул.

— Ничего мы не видели, князь Мономах, — угрюмо сказал князь Олег Святославич.

— Там ни черта не видно, — подтвердил Железян.

— И половцы ничего не увидят, потому что последний холм скрывает Клянск от глаз. Хан Китан пройдет этот путь на рыси, но цель свою обнаружит только тогда, когда окажется на холме.

— Городишко этот? — спросил кто-то из удельных заштатных князей.

— Что он увидит-то?.. — ворчливо протянул кто-то из княжат.