Чтение онлайн

Какая-то лава половцев, видимо, считая, что победа рядом, помчалась на мост через Клянку, чтобы загнать остатки разрозненных русских дружин в Клянск, где осадить их и сжечь. Это-то Мономах и увидел вдруг ясно, поняв, что намереваются половцы сделать, и крикнул Добрыне:

— Мост!.. Поджигай мост!..

— Вижу, — сквозь зубы процедил Добрыня. Поджег две стрелы приготовленным заранее трутом, и, когда они разгорелись, одну за другой послал их по обе стороны заваленного хворостом моста. Мост вспыхнул, испуганно заржали лошади, стали, ломая перила, бросаться в реку…

Из леса вылетел свежий тумен половцев в черной одежде. «Господи, сколько же их… — подумал Мономах. — Всё. Это конец…» Не успел он ужаснуться, как следом за черными половцами появились половцы в белом. И с ходу, когда черные половцы еще только-только стали разворачиваться в лаву, эти белые ударили им в спину. И началась рубка, черные не только не успели развернуть свой строй для атаки, но и не понимали, что за противник их атакует, почему он оказался сзади и почему с таким ожесточением рубит своих…

Разломав лаву черных половцев, неизвестные половцы в белом лихо развернулись и боевым карьером помчались на конную массу орды хана Тугоркана. И Тугоркан, уже уничтоживший левые дружины русских, уже погубивший князей Святославичей и ранивший отступившего в ров Железяна, неожиданно получил мощный и расчетливый удар в спину.

— Князь Борис, в атаку!.. — крикнул Мономах. — В атаку на орду Боняка!.. Свирид, помоги князю Борису чем только можешь!..

Полтораста всадников князя Бориса Тмутараканского были еще одной неожиданностью для черных половцев, которые готовились к удару совсем в иную сторону, а потому и думать не думали об атаке с фланга. Князю Борису помог и начальник разведки Свирид, упустивший было самого яркого после хана Китана полководца половцев. Смяв левую руку орды хана Боняка, русские ворвались в тесную массу его всадников. Началась беспощадная рубка…

И тут неожиданно повеяло дымом…

Мономах ничего не мог понять. Почему белые половцы бьют черных? Кто их вождь и почему его посадка в седле так знакома? И конь вроде бы знаком?.. Кто поджег лес и зачем?..

От Клянки шел легкий ветерок, и дым прижимало к земле. Русские дружины не обращали на него внимания, но черные половцы забеспокоились и стали заметно оттягиваться к лесу.

А конники князя Бориса Тмутараканского и Свирида продолжали громить орду хана Боняка, воины которого, опомнившись от внезапного налета, яростно сопротивлялись, но стоило появиться дыму, как и их сопротивление стало заметно ослабевать.

Половцы все чаще оглядывались на дым, ползущий из леса, а потом вдруг опрометью бросились в ту сторону. И остановились, словно налетели на стену.

Из леса навстречу им вышел великий князь Киевский Святополк Изяславич с небольшой, но отлично вооруженной пешей дружиной, которая тут же вскинула луки.

— Оружие — на землю! — крикнул он половцам. — Вы окружены, я сжег ваши запасы сена и вылил все запасы вашей воды.

То ли от неожиданности, то ли поняв, что положить оружие на землю — самое верное средство спасения, половцы нехотя исполнили повеление великого князя. Дружинники молча поднимали с земли их сабли и колчаны со стрелами и также молча, ощетинившись копьями и луками со стрелами, провожали воинов орды хана Боняка, самой дружной и боеспособной после гибели хана Китана, в дымящийся лес.

Неизвестные половцы в белых одеждах, полностью разгромив орду хана Тугоркана, еще добивали ее остатки на равнине, а их предводитель подскакал к Мономаху, спрыгнул с коня и низко поклонился.

— Здравствуй, отец мой.

— Хан Иляс!.. — ахнул единый воевода. — Сынок!.. Да тебя же половцы лошадьми разорвут за измену!

— Так тех половцев нет больше, отец мой, — улыбнулся хан Иляс. — Рвать некому.

— А дети как же? Надежда… — Мономах замолк.

— Что?..

— Убили нашего Ратибора, сынок. Он воеводу Железяна собою прикрыл. А меня мой Меслим прикрыл. Три стрелы в свою спину за меня принял.

Иляс потемнел лицом:

— Да я за отца моей Надежды…

— За гибель в бою не мстят, сынок. Это гибель воина. Не мстят, а чтут.

Помолчали оба.

— Как там мои? — спросил единый воевода. — В бою не думал о них. Некогда было.

— Навещал, отец, — Иляс улыбнулся. — О тебе все время говорили, королева Бога молила. Да и половцы мимо твоей усадьбы прошли.

— Ну и слава Богу.

И опять помолчали.

— Пусть твои джигиты уберут с поля всех наших воинов, павших за Святую Русь, — Мономах вздохнул. — Вечная им память. А половцев повели не трогать. Пусть души их с этой кровавой земли прямо в ад переселятся.

— Все будет сделано, отец.

— Разыщи священника и привези его для отпевания наших погибших воинов.

— Сейчас же пошлю конника с твоим повелением, отец мой.

— Отстоим вместе службу, поклонимся павшим за Русь Святую. А потом я заеду к моей королеве, и мы все вместе поедем пировать к великому князю Святополку. И ты, как только все исполнишь, приедешь туда, сынок, со всеми твоими джигитами.

— Да, мой отец.

— И запомни сегодняшний день, сынок. И детям своим, и внукам закажи помнить этот великий день. День спасения Святой Руси!..

Военная история полагает Владимира Всеволодовича Мономаха великим полководцем Феодального периода истории России. Он — единственный из полководцев, не проигравший ни одной битвы в своей довольно продолжительной для тех времен жизни. А история дипломатии считает Владимира Мономаха одним из величайших дипломатов своего времени.

Разъясним примерами.

Сокрушив могущество союза половецких племен и кошей в жестокой битве на дальней окраине Киевской Руси, Владимир Мономах вовсе не собирался уничтожать половцев поголовно. Всю жизнь он боролся только с их агрессией, совершив восемьдесят девять крупных воинских походов, взяв в плен свыше ста половецких ханов и заключив свыше ста двадцати мирных договоров. Мономах всегда стремился к мирному разрешению половецкой проблемы, советуя своим воинам жениться на красных девках половецких, а вдовам павших воинов выходить замуж за половцев. И не просто советовал, но и сам женил второго из своих сыновей, Юрия, прозванного Долгоруким (которому по непонятным причинам советская власть поставила памятник перед Моссоветом), на дочери известного половецкого хана Аспи.

Этот пример подействовал, и во многих Рюриковичах заструилась горячая половецкая кровь. Так и у великого полководца России Александра Невского бабушка была половчанкой.

Здесь хотелось бы остановиться, чтобы поразмышлять о существенных сходствах как характеров, так и сфер приложения духовных сил Владимира Мономаха и Александра Невского.

Оба ярко проявляют себя в грозное для Руси время. Мономах — во дни роста половецких сил, Александр Невский — в тяжкие годы нашествия Чингисхана. Оба возглавляют ратные силы Руси для отпора врагу. Оба не только великие полководцы, но и великолепные дипломаты: Александр Невский, например, в преддверии нашествия Чингисхана (точнее — его внука Бату-хана) все силы вкладывает в то, чтобы побрататься со старшим сыном Бату Сартаком; ему это удается, и таким образом он становится названым сыном самого Бату-хана, что превращает Русь из покоренного в зависимое, вассальное государство, а это значительно облегчает жизнь русского народа: вассал платит не дань, размеры которой не предусмотрены, а подать, которая заранее строго оговорена.

Александр Невский убедил Бату-хана не только не трогать, но и не облагать налогом Церковь, и Православная Церковь стала той копилкой, опираясь на которую Русь сумела восстановить свои разоренные города и веси. О Церкви заботился и князь Владимир Мономах, помогая ей выжить в условиях постоянного и болезненного давления не столько половцев, сколько своих же язычников, еретиков и прочих церковных гонителей. Он понимал, что только Церковь способна консолидировать народ, что она — тот фундамент, на котором и должна быть возведена Святая Русь, поскольку только этот фундамент сохранит и укрепит ее во веки веков.