Чтение онлайн

– Да как всегда, дед Корней, сыскать в чистом поле ветер полуденный, да на аркане князю-то и доставить. Только дело сие тайное, гляди, не проговорись, – серьёзно молвил сотник, бегло, но внимательно оглядел скакуна и, убедившись, что конь и сбруя в порядке, вскочил в седло.

– Вот хитрец, никогда не признаешься, куда и зачем едешь, – усмехнулся старик. – А я ведь не просто так спрашиваю, коли далеко собрался, так может сменного коня возьми, особенно если назад не пустым поедешь, и сколько овса в торбу насыпать…

– По правде говоря, дед Корней, куда я еду, пока и сам не ведаю, зато зачем, очень даже знаю… – так же загадочно в своей манере ответил Борич и выехал за ворота. Постояв немного, будто прислушиваясь к чему-то, охоронец тронул коня и двинулся к восточным – Хазарским воротам. Переправившись через Непру на левый берег, Борич сначала поскакал по Киевскому шляху, а потом свернул полуденнее, где вдоль реки и её притоков там и сям раскинулись рыбацкие и огнищанские поселения. Обогнув какой-то перелесок, въехал на возвышенность и невольно залюбовался открывшимся видом. В зелёной низине выделялись почти правильные квадраты пашни, покрытые сочными всходами яровых. Ошую небольшая река была второй межой, а от неё тянулся лесок, обозначавший дальний предел поля. Свежий весенний дух, напоённый запахами разнотравья, шальной божественной живой вливался в лёгкие. Весна! – даже видавшему виды немолодому уже воину стало на мгновение легко и свободно. Может, ещё и оттого, что часть важного дела успешно решилась, однако предстояли не менее ответственные задачи, которые непременно нужно соединить и связать воедино, иначе… О том, что может быть как-то иначе, Борич запретил себе даже думать. Княжеский охоронец некоторое время просто глядел на живописную долину. Утоптанная тропка от реки подсказала, где искать жилище. Вон и землянка в укромном месте, дальше постройки для скота, видно, однодворцы, – рассудил воин, поглаживая крутую выю своего гнедого. – Доброе место, – снова не то сам себе, не то коню, молвил охоронец и неспешно стал спускаться к огнищанской землянке, скрывающейся за молодыми деревьями.

Почуяв конскую поступь, два пса прекратили возню, навострили уши и ринулись навстречу, громким лаем упреждая хозяев о чужаке. Под летним навесом, укрывавшим небольшую печь и длинный стол, на лаве, на которую падало солнышко, сидела молодая жена и кормила грудью младенца. Рядом возился мальчонка лет двух.

Борич соскочил с коня и, не обращая внимания на собак, которые едва не хватали его за сапоги, слегка поклонился хозяйке.

– Здравия тебе, мать, и дитятке твоему.

– Сынок это у меня, – радостно зарделась молодица, – третий уже, младшенький, оттого Младобором назвали…

– Ну, богатырём будет. А богатырю молока много надо, хватает ли? – участливо, будто близкий родич, осведомился незнакомец.

Пока они говорили, на лай собак со стороны загона для скота вышел крепкий русоволосый муж с вилами, и вместе с ним ещё один малец чуть постарше, схожий с отцом и братом, сразу было видно – семья. Муж прикрикнул на ретивых четвероногих охоронцев, и те, послушно поджав хвосты, убрались подальше. Следом за русоволосым мужем подошёл старик с клюкой, видно, глава рода. Прищурив выцветшие очи, оглядел гостя.

– С каким делом, княжеский человек, к нашей простой землянке пожаловал?

– А с чего ты взял, отец, что я княжеский человек?

– Конь твой из княжеской конюшни будет, да и одёжка соответствующая, добротная, – отвечал старик, не переставая вглядываться в незнакомца.

– А тебе что, отец, на княжеской конюшне бывать доводилось? – подивился Борич.

– На конюшне не бывал, врать не буду, но коней таких видывал у княжеских людей, когда, дай бог памяти, лет тридцать тому с печенегами сражались. У начальника княжеской охороны Огнеяра похожий скакун был…

– Так ты, отец, был на войне, и Огнеяра знаешь? – радостно-удивлённо воскликнул Борич. – Так мы соратники, я тоже в той битве участвовал, и, кстати, в огнеяровой сотне состоял. Значит, мне сами боги тебя послали! – воин готов был обнять огнищанина. – А это, значит, внук твой? – кивнул он на мальца.

– Внук, младший, – степенно ответствовал огнищанин. – А это невестка Живена, сын Звенислав, – указал старик, – ну и я, Лемеш, будем знакомы.

– Старший княжеский охоронец Борич, – представился воин. – И дело, по которому я здесь, тоже княжеское, – он окинул взором притихших огнищан. – Более всего оно молодой матери касается, но и всей вашей семьи тоже… У князя Игоря радость великая, княгиня Ольга наследника родила, да молока у неё нет, кормилица нужна княжичу, вот затем и приехал…

Над двором повисла напряжённая тишина. Сражённые столь неожиданной вестью огнищане глядели то друг на друга, то на княжеского посланника.

– Наследника? – переспросил старый Лемеш, – княгиня Ольга родила?

– Да, – не допускающим сомнения тоном ответствовал Борич. – Кормилица нужна, – повторил он.

– Тебя, Звенислав, тоже кормилица в детстве спасла, – молвил веско старик, глядя на сына. – Теперь, значит, Живене сей долг отдать надобно. А вскормить своим молоком будущего князя Руси – честь великая для всего рода Лемешей. Дякуем тебе, посланник княжеский, – поклонился старик, и в уголках его выцветших, как лён, очей, блеснули слёзы.

– Только о том никто чужой знать не должен! – строго молвил княжий человек.

– Родом своим и Даждьбогом, подателем всех благ, клянусь, что ни одна живая душа не прознает сей тайны, – дрогнувшим от волнения голосом молвил старый Лемеш. Живена и Звенислав с не меньшим волнением повторили те слова клятвы.

– Ехать сейчас надобно, – озабоченно молвил Борич. – Живена с мальцом будут жить в тереме княжеском. А как отнимут наследника от груди, тогда и воротятся домой.

– Так… а коли нам до того захочется свидеться… мы же привыкли всё время вместе быть, – встревожился Звенислав, и жена тоже взглянула испуганно.

Старший охоронец поглядел на обоих, и чуткая душа его уловила тоску родственных душ, встревоженных столь неожиданно грянувшим расставанием.

– Ладно, молодые да дружные, придумаем что-нибудь. А сейчас собирайтесь, мне сегодня ещё многое успеть надобно. – Потом добавил: – Семья ваша ни в чём нуждаться не будет.

– А мы ни в чём и не нуждаемся, – с достоинством ответил старый Лемеш. – Долг Рода нашего только перед одними богами… Звенислав, запрягай телегу.

Усталость враз навалилась на главного княжеского охоронца, когда он уразумел, что, кажется, всё необходимое исполнил. Сил уже ни на что не было, и Борич уснул на широкой лаве тут же в горнице. Спал он долго, и воины теремной охороны старались говорить потише и не шуметь, чтобы не тревожить начальника, который и во сне, то продолжал искать кормилицу младенцу-княжичу, то скакал к деревянному терему в лесной глуши, где давал наставления своему десятнику Селезню, то мчался с ним обратно к терему каменному, оберегая сидящую впереди на коне жену с запеленатым драгоценным свёртком. Но сон, это не явь, и в нём десятник превращался в настоящего селезня, который, подхватив свёрток, уносил его назад, в Древлянскую землю, а Борич изо всех сил скакал, а потом летел вослед, хотя крыльев у него не было, а по пути беседовал с богами и волхвами. И вдруг узрел жаркое пламя горящего дерева, – не то ладьи, не то избушки, куда птица унесла мальца. Сердце учащённо забилось, охоронец рванулся изо всех сил и… проснулся. Чело было в поту, в голове тяжесть, и онемение в правом боку от долгого лежания на твёрдой лаве. И хотя Борич с облегчением осознал, что то был всего лишь сон, он тут же вскочил и пошёл проверять, всё ли в порядке.

Ещё четыре дня он пробыл в загородном тереме, строго следя, как несёт службу охорона, как устроена кормилица, как относится младенец к её молоку, как мать-Ольга с Живеной пеленают и обхаживают дитя. И лишь многократно убедившись, что всё на своём месте и идёт, как надо, он опять вскочил на коня и отправился в Киев.

Стольный Киев-град полнился ликованием: княгиня Ольга благополучно разрешилась от бремени и родила наследника, которого назвали Святославом.

Праздничный люд ходил по улицам и площадям, собирался на Перуновой горе, где кудесники киевские и сам князь Игорь приносили богам благодарственные жертвы.

Радовались люди, что не быть теперь неразберихе и противостоянию. Нынче всё встало на свои места, – вот он, князь, а вот его продолжение. А значит, в надёжных руках будущее всей Руси.

– А мы-то в догадках терялись, отчего княгиня Ольга покинула Киев и уединилась в каменном тереме, рекли, не то захворала, не то затяжелела, никто толком ничего не ведал, а оно, вишь, как обернулось! – сияя беззубым ртом, делился радостной вестью перевозчик с многочисленными гостями, коих в эти дни он без устали перевозил с одного берега Непры на другой. Плата была щедрой, и старик уже изрядно испил хмельной браги, к коей он был неравнодушен, и теперь чуял небывалую лёгкость и желание поделиться своим приподнятым состоянием с другими.